Ширл Хенке - Беспутный и желанный (Клятва верности)

– К этому он и стремится, – ответила Ребекка и, улыбнувшись Снейду как можно приветливей, подошла к нему.

Он взял ее под руку и повел к лестнице.

– Я понимаю, что у вас с Амосом отношения непростые, хотя ты это и пытаешься скрыть. С ним нелегко ладить, я знаю, но зато в Вашингтоне тебе обеспечена сказочная жизнь.

В его карих глазах были сочувствие и понимание ее проблем.

– Ты хороший человек, Генри. И ты знаешь, что у меня не было выбора.

Жар опалил ее щеки, и все же она не стала уклоняться от его испытующего взгляда. Его благодушие сменилось тревогой.

– Он знает?

– Я ему сказала.

Генри с трудом поборол охватившую его панику.

– Не очень-то разумный поступок с твоей стороны… Ты не находишь?

– Я не могла поступить иначе… Здесь замешаны слишком интимные вещи, о которых мне больно говорить. Я не хочу обсуждать их с тобой, Генри, но я ценю твое дружеское внимание.

– Ты всегда можешь положиться на меня, Ребекка.

Они спустились в холл, заполненный оживленной блестящей публикой. На праздник Амос пригласил «серебряных баронов», владельцев крупных ранчо, президентов банков и компаний, железнодорожных магнатов, не забыв разбавить «большие» деньги интеллектуалами, представителями крупнейших газет северо-западной Невады и политиками всех мастей. Богачи на этом приеме выставляли своих жен напоказ, но ни одна из них не могла затмить юное очарование Ребекки. Спрятав глубоко в себя горечь и тревогу, она приветливо улыбалась гостям и даже смеялась, казалось бы, от души, в ответ на чьи-то шутки.

Материнское объятие было на удивление пылким. Доркас вела себя так, будто не пролегла еще месяц назад пропасть между дочерью и ею. Она лучилась гордостью за Ребекку, любуясь ее домом, нарядом, драгоценностями.

– Ты отлично выглядишь и, по-моему, вполне освоилась на новом месте.

Эфраим, всегда чувствующий себя неудобно среди всеобщего веселья, тихо произнес:

– Твоя мать права. Я рад за тебя, дитя мое.

– А у тебя усталый вид, – с грустью заметила Ребекка. – Ты, наверное, совсем не отдыхаешь?

– Конечно, – вмешалась Доркас. – И виной этому все те же китайские язычники из Комстока.

– Твое счастье, дочь, что ты не видишь, в каких условиях живут эти бедняги. Моя помощь им – это капля в море…

– То, что вы делаете, благородно и весьма полезно, Эфраим! И за это я безмерно уважаю вас. – Подошедший Амос прервал беседу дочери с родителями и, властной рукой подхватив Ребекку, увел ее за собой.

Тесно прижав ее к себе, как и положено горячо любящему мужу, он прокладывал путь вместе с ней сквозь толпу.

– Какая романтичная пара, – произнесла какая-то разукрашенная матрона, обмахиваясь веером.

– Он годится ей в отцы, – откликнулась ее подруга. – Но девице в ее возрасте необходима твердая и опытная рука.

Пожилые дамы одобряли выбор мистера Уэллса, а более молодые в мечтах представляли себя на месте Ребекки, под руку с Амосом Уэллсом входящей в бальный зал, чтобы открыть танцы традиционным вальсом.

Хозяин и хозяйка какое-то время скользили в одиночестве по паркету под волшебные звуки скрипок. Воздух был заполнен ароматом бесчисленных роз и лилий, влажных от водяных брызг, помещенных в высокие вазы, расставленные повсюду. Две громадные люстры заливали зал ярким светом, и бриллианты вспыхивали и искрились на шее Ребекки, в вырезе ее платья, в ушах, в браслетах на тонких изящных руках. Золотистый шелк ее платья тоже сверкал, когда Амос закружил ее в вальсе как диковинную сказочную птицу.

Музыка была слышна и в темном саду, через который пробирался Рори. Все окна в доме светились. Особенно ярко сияли огни на первом этаже в окнах бального зала. Цветные наряды дам мелькали за раздвинутыми шторами. Дом Амоса возвышался, как зажженный маяк, на окраине погруженного во тьму Карсон-Сити.

– Черт побери! Этот дворец горит адским пламенем, – пробормотал Рори.

Он тяжело дышал, голова кружилась, лицо пылало.

Рори вышел из тени и приблизился к фонтану, струи которого переливались в отблесках света, падающего из окон. Мелкие брыгзи воды слегка освежили его.

Что ж! Ребекка не прогадала. Роскошное жилище и офис в Уэлсвилле, дом на ранчо и, наконец, этот дворец в столице штата. И все же какая-то безумная надежда теплилась в душе Рори. Что, если свадьба еще не состоялась? Может, ошибку можно еще исправить и Амос откажется от невесты. Рори должен увидеться с Ребеккой, поговорить с ней и самому во всем убедиться.

Зная, что его не впустят в дом через парадный вход, и слишком гордый, чтобы пробираться внутрь тайком через помещение для слуг, Рори метался по саду в поисках какой-нибудь волшебной двери, которая вдруг откроется перед ним. Окна бального зала притягивали его, но он не решался приблизиться, опасаясь, что его застанут за подглядыванием и выгонят с позором. Однако люстры освещали зал так ярко, что он и издали мог различать лица гостей.

Доказательство того, что Ребекка избрала образ жизни, предложенный ей Амосом Уэллсом, предстало неопровержимо перед его помутившимся от ярости взором. Рори и раньше восхищался красотой Ребекки, пусть в самом простеньком платьице, застиранной сорочке или без всякой одежды, обнаженной. Но ни в каких мечтах он не мог представить ее в таком истинно королевском наряде. Драгоценности и шелк сотворили чудо и сделали из нее богиню красоты.

Ее элегантный супруг бережно обнимал Ребекку, понимая, какое сокровище отдано судьбой ему в руки. Он заслужил его своей настойчивостью, терпением и щедростью. Он был всегда рядом с ней, а не исчезал из ее жизни, как Рори. И вот наконец они обрели счастье.

Ребекка улыбалась, она смеялась. Рори не слышал, какие остроумные реплики произносят проскальзывающие мимо нее в вальсе пары, но раз она смеялась, значит, это было действительно смешно.

Он глядел сквозь стекло на эту прекрасную, но почти незнакомую женщину. Когда-то она принадлежала ему телом и душой. Он думал, что знает про нее все – как она двигается, как дышит, как плачет и смеется, какая она в печали, в радости и в моменты страсти. Он хотел вернуть ее себе такой, какую он знал и любил. Но это не случится, пока…

– Пока я нищий ирландский иммигрант! – яростно шептал он. – Пока я дерусь на ринге за грошовые призы… Но наступит день, Ребекка Синклер – миссис Уэллс, когда ты снова будешь моей. Я стану богатым, и ты приползешь ко мне на коленях. Клянусь, так и будет!

Часть вторая

ПРОЗРЕНИЕ

…ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано.

12