Кэтрин Эллиот - Сожаления Рози Медоуз

– Ангелочки, вы хорошо себя вели? Скучали по нас?

– Мы думали, вы останетесь в Америке, – хмуро проговорил Тоби.

– Я так и хотела, милый, но в последний момент вдруг страшно заскучала по дому и по моим цыпляткам, так что пришлось садиться на самолет и ехать к вам!

Подняв брови, я продолжила мыть посуду.

– Ты мне подарок привезла? – бесстыдно потребовала Люси.

– Привезла, цыпочка моя, самый большой, самый потрясающий подарок из всех, весь в бантиках и кружавчиках… осторожно, детка, я только что погладила блузку.

– Правда? И можно сейчас посмотреть?

– Нет, ангелочек, завтра. – Она аккуратно выпуталась из рук близняшек и встала, разглаживая блузку. Выпрямившись, она отчаянно оглянулась и вздохнула. – Джосс, надо срочно что-то делать с этой кухней. Я и забыла, как тут ужасно. Смотри, даже штукатурка отваливается. – Острым, как лезвие, красным ногтем она поддела кусочек розовой шпаклевки. Джосс молчал, спрятавшись за газетой. – Знаешь, – продолжала она, – я тут со скуки листала один из тех отвратительных журналов для слащавых домохозяек в самолете, на обратном пути, и увидела одну очень милую картинку. Называется «шекерская кухня», хотя только полные убожества вступают в эту секту. Элегантное кремовое дерево, круглые ручки с шоколадными кончиками на шкафчиках.

– О да, мне так нравятся эти большие шоколадные кончики, – поддержала ее я.

– Мы это уже поняли, милочка, – моментально отреагировала Аннабел.

Джосс и Тоби прыснули со смеху. Я нещадно залилась краской. В самый разгар веселья Эмма топнула ножкой.

– Что? – прокричала она. – Что вы смеетесь? Расскажите!

– Кончик значит пиписька, – охотно проинформировал близняшек Тоби. – Значит, Рози нравятся большие шоколадные пиписьки.

– Ооох, Рози, ну ты даешь! – Эмма завизжала от смеха, схватилась за рот – и вдруг замерла, скрестив ноги. – Вот дерьмо! – взвизгнула она. – Я описалась! – Она в ужасе опустила глаза: и верно, под ее ногами расплылась большая лужица. И тут она разрыдалась.

Благодаря бога за всеобщее смятение, я схватила рулон бумажных полотенец, опустилась на корточки, спрятала пылающее лицо в коленках Эммы и принялась ее раздевать, одновременно нашаривая в корзинке с бельем чистые трусики и джинсы.

– Дерьмо? – вдруг промурлыкала Аннабел, поднимая красивые изогнутые брови. Она обогнула меня, потянувшись к телефону. – Пока нас не было, ты набралась нехороших выражений, юная леди. И кто же научил тебя таким словам?

Ползая по полу среди вонючего промокшего белья, клянусь, я чуть было не укусила ее изящную маленькую щиколотку. Я жадно пялилась на нее, словно взбесившийся терьер, когда она поставила рядом со мной свою ножку в туфельках ручной работы.

– Так, – протянула она со своим омерзительным американским выговором, – пожалуйста, одну минутку посидите тихо, пока я звоню в ресторан. Эмма, хватит хныкать. Я должна подтвердить наш заказ на завтра. Куда подевалась чертова адресная книга? – Она принялась лихорадочно рыскать в буфете, кидая все на пол в кучу. – Только посмотрите на весь этот мусор!

– Она там, – сказала я, ткнув ей прямо под нос: книга лежала на своем обычном месте. – Вы что же, завтра идете в ресторан? В Рождество?

– Разумеется.

– О! А Марта заказала вам индейку.

– Индейку? – Она изумленно уставилась на меня сверху вниз: можно подумать, я сказала, что Марта заказала собачьи экскременты! – Ох уж эта глупая девчонка. Наверное, она забыла, что мы всегда ходим в ресторан на Рождество. Я не ем мяса, рафинированные сахара и животный жир, и абсолютно не выношу консерванты, так что мы все время ходим в «Ля Форбержер», где по крайней мере можно отведать приличный ореховый пирог.

– О, понятно. Извините. Я и не знала, я отменю заказ, просто я подумала…

– Нет-нет, не беспокойтесь, я сама все отменю. – Она отмахнулась от меня рукой, устало вздохнув, как будто показывая, что у нее и без того дел по горло. – Может, кому-то эта индейка и нужна.

О да, мрачно подумала я, заправляя рубашку Эммы в чистые джинсы и утирая ее заплаканное лицо. Кому-то она нужна. Какой-то несчастный убогий идиот, который работает как проклятый, чтобы его близкие могли полакомиться традиционной индейкой в Рождество, – он бы с восторгом набросился на эту индейку.

– Черт, как зовут этого несчастного мясника? – прошипела она, листая адресную книгу.

– Парсонс, – прошипела я в ответ.

– Да. Разумеется. – Она медленно обернулась. Ее глаза мельком скользнули по безупречно вымытому кухонному столу и остановились на мне. – Большое спасибо за помощь, Рози, – прощебетала она, – но вам же уже пора, не так ли? У нас тут семейные дела, понимаете?

Я стиснула зубы и выпрямилась. Значит, теперь я всего лишь посудомойка, которая – как удобно! – живет неподалеку!

– Да, и мне пора навестить своих родных, – сказала я, поворачиваясь к ней спиной. – Я только хотела… кое о чем поговорить с вами, Джосс.

– Конечно. – Он немедленно поднялся на ноги, опустив газету. И быстро вышел в холл.

Я была поражена. Ну да, конечно. Значит, он на самом деле хочет со мной поговорить. Я поспешила ему вслед, но эта проклятая Аннабел тоже. Он нахмурился, когда она уселась рядом с ним у камина, но она даже не пошевелилась. Неужели ей нечем больше заняться? Таким стервятникам, как она, впору реять над скелетом антилопы. А лучше пусть идет и глодает свой ореховый пирог!

– Дело в том, – начала я, стоя перед ними, нервно выкручивая пальцы и чувствуя себя четырнадцатилетней девчонкой. – Дело в том, что, ввиду вчерашних событий, я хотела предложить вам расторгнуть со мной арендный договор. Мне казалось, что вы сами захотите.

– Очень разумно с вашей стороны, – кивнула Аннабел. – Да, думаю, в данных обстоятельства это разумный выход, не правда ли, дорогой? Хотя, – она потеребила свою красивую тоненькую бровку, – проблема в том, что если Марта не сможет сидеть с детьми… – И она закусила губку, разрываясь между желанием выпроводить меня восвояси и перспективой остаться с детьми один на один.

– Не говорите глупостей, это исключено, – отрезал Джосс. – Никуда вы не уедете, и точка. То, что произошло вчера вечером, конечно, некрасиво, но это не преступление. Ваша личная жизнь касается только вас, и, что касается меня, никуда вы не уедете. Сегодня утром у меня был долгий телефонный разговор с Верой, и я знаю, что вы очень помогли Марте. Вера говорит, что вы взяли ее под крылышко и не только помогали с готовкой, но и присматривали за детьми. Если честно, я здорово волнуюсь за эту девушку. Слишком уж много на нее навалилось, но будь я проклят, если ее уволю, и если ей будет к кому обратиться, когда придется тяжело, мне от этого станет намного легче. По словам Веры, близняшки вас обожают, и даже Тоби с вами ладит, что вообще уму непостижимо. Нет, Рози, даже слышать ничего не хочу. Честно говоря, вы еще мне одолжение сделаете, если останетесь. Конечно, если для вас все это было кошмаром и вы не вынесете ни минутки рядом с этой дьявольской семейкой, я вас пойму, ради бога, можете уезжать. Но лично для меня лучше, чтобы вы остались.