Пенни Винченци - Злые игры. Книга 1

Глава 7

Малыш, 1969–1970

В тот год, сразу же после Рождества, Мэри Роуз заявила, что намерена обзавестись собственным летним домом. После месяца интенсивных поисков, когда она с присущей ей и весьма похвальной дотошностью осмотрела не меньше тридцати семи домов, она сообщила, что нашла наконец именно то, что им нужно. Присмотренный ею дом находился в Нантакете — месте, которое, по ее словам, обладало всеми достоинствами Лонг-Айленда: точно такими же белыми песчаными пляжами, тихими и спокойными окрестностями, размеренным ритмом жизни, очаровательными, преимущественно XIX века домами, напоминающими те, которыми был застроен Хамптон, — но при этом не было Лонг-Айлендом. Дом, который она собиралась приобрести, стоял на Сиасконсете и внешне напоминал, как она выразилась, дачу-переросток.

— Сконсет, как его называют, — это прекрасное место, Малыш; первоначально там селились художники. Пляж просто изумительный, он тебе понравится, я знаю. Я сказала, что мы приедем в следующий уик-энд и останемся на всю субботу. Сможем показать дом детям. Им там будет очень хорошо, подальше от городской жизни и ее стрессов. Большинство тех, кто там живет, ездит по поселку на велосипедах, так что там очень тихо и безопасно; а в августе там обычно устраивают детский театральный фестиваль. Я абсолютно уверена, что этот дом — именно то, что нам нужно, и нам очень повезло, что подвернулась возможность его купить. И цена очень подходящая, я обо всем уже договорилась. В Нантакете редко продают дома, а особенно в Сконсете. Я уже сказала агенту, что твой приезд — это в значительной мере только формальность.

— Ну, в таком случае, — буркнул Малыш, необычно раздраженный после тяжелого дня на работе, проведенного в компании Фреда, — зачем мне вообще туда ехать? Покупай сама этот чертов дом, и дело с концом. Ты ведь давно уже все решила, это же ясно.

— Не говори глупостей, Малыш, — запротестовала Мэри Роуз, — это наш семейный дом, и решение должно быть общим.

— Ну разумеется, — тяжко вздохнул Малыш.

Ему и в самом деле понравились и Нантакет, и дом, когда он их увидел. Дом назывался «Шелз» и был несколько больше дачи-переростка: шесть спален, огромная кухня, столовая, гостиная и комната, которую можно было приспособить под кабинет или библиотеку; но при этом он действительно был очарователен — невысокий, весь белый, построенный из камня и облицованный кедровыми дощечками, совсем как на Лонг-Айленде; при нем был большой сад с домиком для детских игр, с высокого кедра свешивались качели; к дому была пристроена просторная терраса, на которой могла бы усесться обедать вся их семья; фасад террасы был обращен к берегу и густо зарос вьющимися розами.

Август они провели в этом доме вместе с детьми, их няней и с гостями, наезжавшими сюда непрерывной чередой. Малыш даже не ожидал, что из Нью-Йорка к ним будет приезжать столько друзей, и ему это нравилось: так было оживленнее, интереснее, разнообразнее. Приезжали Фред и Бетси и остались просто в восторге и от дома, и от всего того, что его окружало; Фреду особенно пришлось по душе, что неподалеку, вдоль Майлстоун-роуд, располагалось поле для гольфа, на котором была предусмотрена также и детская трасса: Фред подчеркнуто заявил, что Шарлотту и его самого это устроит как нельзя лучше, и в его словах Мэри Роуз послышалась какая-то скрытая угроза. К концу августа приехали Вирджиния и Александр со своими детьми; Малыш удивился появлению Александра, он еще помнил, что тот сказал прошлым летом относительно отдыха вместе с родственниками Вирджинии, но Вирджиния довольно туманно объяснила, что Александру хотелось, чтобы вся их семья была вместе. Слова сестры прозвучали как-то неубедительно, и Малыш подумал, суждено ли ему узнать истинную причину, и если да, то когда это может произойти.

Пока семейство Кейтерхэмов еще гостило в Шелзе, Фред и Бетси приехали как-то на уик-энд с таким расчетом, чтобы захватить не только выходные, но и конец текущей недели, и начало следующей; результатом, однако, стала напряженность в отношениях между всеми членами семьи. Стоило только деду появиться, как Шарлотта буквально приклеилась к нему и больше уже не отходила ни на шаг. Они совсем как влюбленные, заметила Бетси с некоторым оттенком грусти в голосе, и это действительно было так: они вместе гуляли, играли в гольф и в теннис, катались под парусом, всегда сидели рядом за столом, обменивались шутками, понятными только им двоим, и вообще не пускали в свои занятия и общение никого третьего.

В понедельник вечером, перед тем как Фред и Бетси должны были возвращаться в Нью-Йорк, четверым старшим детям было разрешено не ложиться спать, а остаться на ужин вместе со взрослыми; само собой разумеется, что после ужина Фред приказал Малышу, чтобы тот сел за рояль, а сам он с Шарлоттой исполнит «Ты лучше всех».

— Не хочу, — заявил Малыш. Он был уже довольно навеселе; в последнее время он пребывал в таком состоянии каждый вечер. Фред колюче посмотрел на него.

— Я сыграю, — поспешно вызвалась Вирджиния. — Малыш устал.

Представление удалось как нельзя лучше; но Бетси и Вирджиния были единственными, кто аплодировал в конце с искренним энтузиазмом. Малыш уже почти спал, Александр казался смущенным и чувствовал себя неловко, Фредди, утонув в глубоком кресле, весь погрузился в игру в фишки, чем-то напоминавшую пасьянс, Кендрик и Георгина незаметно улизнули на кухню за дополнительной порцией мороженого, а Мэри Роуз, еле-еле прикасаясь ладонью к ладони и холодно улыбаясь танцорам, старалась скрыть свое отвращение к происходящему.

— Очень хорошо, — проговорила она, когда выступление закончилось. — Но я удивлена, Шарлотта, что ты до сих пор не выучила чего-нибудь новенького. Разве ты больше не ходишь на занятия танцами?

— Хожу, — ответила Шарлотта, — но мне сейчас не с кем разучивать новые номера, нет партнера. Ну, такого, которого можно было бы назвать приличным.

Фред III улыбнулся ей, притянул к себе и усадил на колено.

— Вот это по-моему, девочка. Хороший партнер — это все. Это еще Джинджер[15] говорила.

Наступила тишина; ее нарушил громкий храп Малыша. Фред с неприязнью посмотрел на него.

— Малыш, — негромко, но таким тоном, от которого, казалось, сейчас начнут лопаться стекла, произнесла Мэри Роуз, — Малыш, не мог бы ты нам всем принести еще чего-нибудь выпить?

Малыш проснулся и, волоча ноги, потащился на кухню; у Бетси вид был откровенно страдающий.

— По-моему, он и так уже выпил достаточно, — заметила она.

— Ничего подобного, — возразил Фред, привыкший всегда и во всем ей противоречить. — Он много пьет, но знает, когда надо остановиться.