Просто моя - Лора Павлов

— Спасибо. И, кстати, мы не свалились в воду.

— Зато лодку мы раскачали знатно, Божья коровка, — он усмехнулся, но выглядел погруженным в свои мысли.

Я медленно приподнялась, и он помог мне устроиться на скамье напротив. А потом сделал самое интимное из всего — при том, что между нами уже было больше близости, чем у меня когда-либо с кем бы то ни было. Этот мужчина знал мое тело. Знал, чего я хочу. Что мне нужно.

Он стянул рубашку, окунул ее в воду, затем встал на колени между моих ног и осторожно привел меня в порядок. Я закрыла глаза, когда прохладная вода коснулась кожи, и откинулась назад, позволяя ему все сделать. Я бы никогда в жизни не подумала, что смогу чувствовать себя так спокойно рядом с мужчиной.

Но вот мы здесь.

Леджер наклонился, подтянул мое платье и, дотянувшись за спину, застегнул молнию. Затем натянул брюки, застегнул пуговицу и молнию, оставив рубашку мокрым комком рядом.

Я чуть приподнялась, расправила юбку и потянулась за порванным бельем.

— Прости за это. Я куплю тебе новые.

Я покачала головой.

— Не глупи. Это я сказала их порвать. И, если честно, это было очень горячо.

Он усмехнулся.

— Ты вообще очень горячая, Шарлотта Томас.

Он взял весла и повел каноэ обратно к моему дому.

— Так что теперь? У нас был крышесносный секс, а завтра ты уезжаешь. Может, стоит поставить точку прямо сейчас?

— Ни черта подобного, — сказал он. — У нас был уговор — до завтра. Так что я никуда не денусь до завтрашнего дня.

— Я думала, ты уже исчерпал все трюки. Секс в каноэ, без купания в воде, под звездным небом. Не представляю, чем это можно переплюнуть.

Он усмехнулся и продолжил грести. Я смотрела, как при каждом движении напрягаются мышцы его груди и рук.

— Ты еще ничего не видела.

Я откинулась назад и на минуту закрыла глаза, позволяя себе прочувствовать все. Я обнажила перед этим мужчиной душу — и ни о чем не жалела.

Было хорошо наконец обрести голос.

И теперь, когда он у меня появился, я не соглашусь ни на что меньшее, чем то, чего действительно хочу.

Даже если это значит, что я не смогу получить это с мужчиной, которого люблю.

22 Леджер

Я смотрел на Шарлотту, пока она спала. Темные волны волос разметались по подушке. Длинные ресницы лежали на щеках, а полные губы дразнили, словно звали попробовать их еще раз. Быть рядом с ней и не прикасаться — это оказалось почти невозможно. А она ясно дала понять, что дальше так продолжаться не может. Она знала, чего хочет.

Несбыточную мечту.

Значит, вот и все. Мы не спали до рассвета. Вернулись домой, нажарили блинов и снова занялись сексом. Потом вместе лежали в ванне. И черт возьми, как же мне теперь нравилась горячая ванна после секса.

Кто, мать его, знал, что так бывает?

Потом мы задремали. Точнее, она. А я лежал и смотрел, как она спит, словно какой-то чертов маньяк. Потому что уйти от нее оказалось куда труднее, чем я себе представлял.

Она сказала, что любит меня. А я едва не сказал это первым.

Дело было не в том, что я этого не чувствовал.

Дело было в том, что я не верил, что смогу оправдать эти слова.

Одна мысль об этом пугала до дрожи.

Слишком много шансов все испортить.

Подвести ее. Потерять ее. Причинить ей боль.

К черту.

Я слишком хорошо знал, как легко поезд сходит с рельсов.

Часть меня хотела сбежать, как последний трус. Разве не так Нэн и Джилли меня и называли?

Я ненавидел прощания.

Но так с ней я бы не поступил.

Не смог бы.

Я отвел прядь волос с ее лица, и она улыбнулась. Во сне, черт возьми. Девушка улыбнулась от того, что я к ней прикоснулся.

Она была настоящим ангелом.

Она придвинулась ближе, устроив голову у меня на плече. Я обнял ее и вдохнул ее запах.

Мое тело расслабилось рядом с ее телом.

Ее ровное дыхание убаюкивало, пока мои глаза не закрылись.

И сон наконец забрал меня, дав передышку от пытки собственных мыслей.

Матрас шевельнулся, и я дернулся, мгновенно проснувшись от паники — ее тепло исчезло.

— Прости, я не хотела тебя разбудить. Уже полдень.

— Черт. Мне нужно заехать попрощаться с мамой и Нэн, а потом выезжать, — я провел ладонью по лицу.

Джилли и Гарретт сегодня утром улетели в Мексику в свадебное путешествие, так что хотя бы с одним прощанием можно было не мучиться.

Я никогда не понимал смысла прощаний.

Они всегда казались чем-то окончательным. Если ты уезжаешь ненадолго, а не навсегда — зачем вообще это проговаривать?

Просто знай, что вы скоро снова увидитесь.

Зачем все эти формальности и печаль, если это не навсегда?

— Ладно. Я сделаю тебе кофе и заверну бейгл с собой.

Ай. Кто-то, похоже, был куда спокойнее меня из-за расставания. Она выглядела умиротворенной, и это удивляло после того, как прошлой ночью она вывернула душу наизнанку.

— Спасибо. — Я выбрался из постели и пошел в ванную, плеснул воды в лицо и почистил зубы.

Вернувшись, я нашел брюки на полу и натянул их. Рубашка, в которой я был на свадьбе, лежала комком там же — после того, как я намочил ее и привел Шарлотту в порядок. Я сунул ее под мышку и надел куртку прямо на голое тело. На спинке стула в спальне висела моя футболка. Та самая, в которой она спала каждую ночь, и черта с два я ее заберу. Мне нравилась мысль, что она будет спать в моей футболке.

А наденет ли она ее, когда пойдет дальше и начнет встречаться с кем-то другим? От этой мысли я застыл на месте. К горлу подступила тошнота, и мне понадобилось несколько минут, чтобы просто подышать.

Что это, черт возьми, было?

Я вышел в небольшое общее пространство — крошечную кухню, столовую и гостиную, объединенные в одну комнату. Она как раз наливала кофе в стакан навынос и протянула мне бейгл, завернутый в белую бумагу — такую я видел у Виви в пекарне.

— Так. Тебе нужно выпить кофе и поесть перед дорогой. — Она улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть, которую она старалась спрятать.

Я был рад, что не я один чувствую, будто мир рушится. Еще одно доказательство того, каким эгоистичным ублюдком я был.

— Спасибо. —