Вторая жена. Ты выбрал не нас - Оксана Барских

– Поэтому ты таким радикальным способом решил лишь меня своей венценосной персоны?

– Даже когда язвишь, нравишься мне всё сильнее.

Он разворачивается и уходит с пакетом на кухню, а я быстро скидываю обувь и чуть ли не бегу следом.

– Только нравлюсь? Не зли меня, Плесецкий.

В последнее время я себя плохо узнаю. Чтобы я и разговаривала в таком тоне с мужчиной? Если бы отец или братья увидели, неодобрительно поджали бы губы, решив, что я распоясалась.

Вот только когда Макар рядом, у меня будто расправляются крылья, словно я становлюсь самой собой. Не зажатой дочкой патриархальной семьи со своими старыми устоями, а просто женщиной, которая может высказать свое мнение мужчине на равных.

Будто и не было у меня прошлой жизни, где я боялась и слово лишнее сказать. Встреча с Гюзель Фатиховной ставит точку в прошлом, и в какой-то степени я ей даже благодарна. Возможно, если бы она не тюкала меня и дочь, я бы никогда не ушла от Саида, терпела бы вторую жену, а затем закрыла бы глаза на то, что у него была когда-то вторая жена.

А сейчас ни капли не жалею, что сделала шаг вперед, вышла за рамки правил и уехала в столицу, начав новую жизнь.

Когда я вхожу в кухню, Макар ловко ловит меня в свои объятия и крепко прижимает к себе, жадно вдыхая мой запах. Кажется, это его фетиш, который доставляет мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Ведь это значит, что мы идеально друг другу подходим, раз нам нравятся ароматы тела партнера.

– Люблю тебя, – тихо шепчет мне в волосы Макар. И пусть его голос звучит не громко, но так мне его признание даже куда приятнее.

Я улыбаюсь и откидываюсь затылком на его грудь, впервые ощущая себя в полной безопасности. А его проверка вызывает у меня какое-то тепло, ведь не только женщинам знаком страх быть отвергнутыми и нелюбимыми. Мужчинам тоже нужны слова, которые скажут им, что они для своей женщины самые-самые.

– Кхе-кхе, – кашляет вдруг он, прерывая романтический момент, и я оглядываю его с прищуром.

– Ты что, тоже болеешь?!

Эпилог

Болеют оба Плесецких демонстративно и капризно. Сразу видно, что отец и сын.

Мне же приятно о них заботиться, готовить кашки-супы, давать таблетки по расписанию и пшикать горло, так как оба категорически отказываются лечиться. Приходится с ними обоими вести себя, как с маленькими.

Своей руководящей дланью Плесецкий дает мне внеплановый отпуск на неделю, так что все эти дни мы с Аминой живем с ними. А дочка и не против, каждый раз радуется, что здесь есть и приставка, и большой экран, и даже качели, прикрепленные к потолку. Раздолье для ребенка ее возраста.

Так, сама не заметив, я перевожу сюда все наши вещи, а как только двое Плесецких выздоравливают, об обратном переезде уже не идет и речи.

– Никуда не отпущу, – сурово “угрожает” мне Макар, притворно хмурясь, а я и не думаю о диверсии. Мне приятно, что иногда он ведет себя, как варвар – на плечо, по заднице ладошкой и в пещеру.

Вскоре вся компания знает, что я женщина владельца, так как Плесецкий даже и не собирался скрывать своих намерений в отношении меня, а уж когда я переехала к нему, и мы оба вышли на работу, стал при всех приходить ко мне в кабинет и собственнически кивать, глядя на часы, что пора обедать. За этим он, кстати, неукоснительно следит, не веря мне на слово, что я не голодна.

– Ты еще больший трудоголик, чем я, Дилара. Так и до истощения недалеко, а мне очень нравятся мои формы, – рычит игриво мне Макар, когда мы одни едем в лифте вниз, и я хихикаю, словно девчонка.

– Твои? – вздернув бровь, протягиваю я.

– Мои-мои!

Как только мы добираемся до хоум-рана, Макар открывается мне с новых граней. Ненасытный, даже местами озабоченный, он будто никак не может насытиться мной, постоянно лапает и сжимает меня, заставляя чувствовать себя самой желанной и чувственной. От этого всё во мне трепещет, и я сильнее привязываюсь к Плесецкому. И не сразу замечаю, что в какой-то момент мы перестаем пользоваться защитой, настолько сильно одурманена его флюидами.

А когда опомнилась, была уже на втором месяце беременности.

А этому властному пластилину только того и надо было, так что в головном офисе я не проработала и года, как вышла в декрет.

Сдавшись под напором Плесецкого, я все-таки соглашаюсь на тихую роспись и торжество в узком кругу, куда мы приглашаем только самых близких, включая Надю, которая была моей подругой все эти месяцы.

Родители самого Макара живут за пару тысяч километров, так что надолго не задерживаются в городе, но оказываются простыми и приятными людьми, которые тепло принимают и меня, и Амину.

Макар – копия своего отца, так что я уже заранее знаю, как он будет выглядеть в старости. А вот мама – миниатюрная улыбчивая женщина, которая явно любит детей, работала всю жизнь воспитательницей в детском саду. Сразу же находит общий язык с Аминой, и для меня этот фактор оказывается решающим, чтобы я окончательно успокоилась насчет того, как меня примет семья Плесецких.

В отличие от меня, у самого Макара ни братьев, ни сестер нет, а вот с моей стороны приезжают не только мои братья, но даже отец с матерью, которая хоть ничего мне и не говорит, но я вижу по ее глазам, что, несмотря на свой нрав, какие-то чувства да ко мне испытывает.

Макар нравится моей семьей, отец даже говорит мне наедине, что наконец я нашла настоящего мужчину, за которым буду, как за каменной стеной, и это оказывается для меня весомым доводом, говорящим о том, что выбор я сделала правильный.

Отцу мало кто нравится, а в этом случае он даже не смотрит на то, что Макар не нашей крови.

Что касается Гюзель Фатиховны, то она слово свое сдержала. Уж не знаю, о чем говорила с Саидом и как его убеждала, а больше он меня не беспокоил и на расторжение никаха согласился быстро, так что к моменту, когда мы с Макаром поженились, я была полностью свободная от любых обязательств женщина.

Бывшей свекрови донора все-таки нашли, операция прошла успешно, о чем мне сам потом рассказал Саид в присутствии Плесецкого, а вот Амина довольно