Фиктивный развод. Не отпущу - Евсения Медведева

Он замер, медленно переводя взгляд с меня на отца и обратно.

Ладно… Картинка была шокирующая, да и пялился на нас не только Андрей.

Не знаю, что там включилось в голове у Куталадзе, а может, и не в голове вовсе, но эти двое суток, которые мы пытались добраться до сына, превратились в самое яркое пятно за последние лет десять нашей жизни.

Сначала в Москве чуть не опоздали на рейс, а в Стамбуле и вовсе аннулировали билеты, решив задержаться в крошечном отеле в самом центре города. Мы провожали закаты, сидя на безлюдном пирсе, встречали рассветы на скомканных гостиничных простынях. И были просто счастливыми и влюбленными. И вот только спустя трое суток мы добрались до Барселоны.

Была ли я счастлива? Да я была в полном восторге! Мы носились с чемоданами по залу аэропорта, на ходу перекусывали чёрствыми булками с заветренной ветчиной и кислым кофе, останавливаясь на быстрые, но умопомрачительные поцелуи. И летали мы не на бизнес-бортах, сидели в экономе, прижимаясь друг к другу, словно нам снова девятнадцать, и впереди вся жизнь…

Левон сразу предложил сделать сюрприз Андро. А я согласилась.

Слишком мало за нашу жизнь накопилось каких-то безумных и спонтанных поступков. Да их и не было вовсе. Устойчивый, ровный быт, лживый пример для всего общества. Фиктивная идеальная картинка…

А теперь всё иначе!

И мне нравился шок на лице младшего Куталадзе. Внутри все кипело и взрывалось от его удивления!

Не ожидал увидеть стариков вместе, да ещё в таком прикиде?

Лично себе самой я напоминала утонченную кинодиву. На мне были свободный льняной сарафан, босоножки на высоченной шпильке, голову покрывал шелковый платок, концы которого бесстыже заигрывали с ветром. Чуть приспустила солнцезащитные очки и отправила сыну воздушный поцелуй…

Левон тоже скинул привычную офисную амуницию, опирался о капот белоснежного кабриолета, наблюдая за сыном поверх зеркальных авиаторов.

— Пап? — Андро замер, обернулся, явно пытаясь привести себя в чувства, но мираж не исчез. — Что происходит? Где мои родители? Что вы с ними сделали?

— Андрюша, — я раскинула руки и бросилась к сыну, обнимая его крепко-крепко.

— Вы чего… Вы вместе, что ли? Это тот самый бес, что в ребро? — он то смеялся, то отклонялся, рассматривая меня, как кинодиву, сошедшую с плаката. Андро тряхнул головой, сбрасывая оторопь, и снова взорвался гоготом. — Пап, а мама-то наша где? Что за горячую цыпу ты притащил? Девушка, вашей маме зять не нужен?

— Не притащил, сын. Сама я пришла, — обняла в последний раз, украдкой поцеловала и отошла, чтобы не смущать моего молодого мужчину, на которого оборачивались студенты, высыпавшие из общежития.

— Привет, — Левон крепко пожал руку, обнял его по-отечески, с силой ударил по хребту, после чего Андрей понял, что разговор легким не будет. — Ну, как устроился? Почему в общаге?

— Пап, ну мы же договорились? Я живу в общежитии, а за это отчитываюсь каждый час перед заботливыми родичами с обязательной геометкой.

— Нет, мы договорились, что снимем квартиру вблизи с универом. Ладно, давай не тут? Прыгай, сынок, батя с ветерком прокатит, — Левон взял меня за локоть, помог сесть на переднее сиденье, а Андрюха запрыгнул назад, обхватил нас, обнял и издал вопль орангутана.

— Куда поедем? В Макдак? Купите мне картошку с сырным соусом, бургер, и если я всё съем, то получу мороженое?

— Нет, мы сначала посмотрим квартиру, а на вечер я забронировал столик в ресторане…

Поговорить нам так и не удалось. Что мне, что Левону вырваться в Барселону удалось только на пять дней, три из которых мы потратили на себя. Поэтому сейчас Куталадзе висел на телефоне, согнав в центр всех риелторов, готовых показать подходящие квартиры.

— У нас в хрущёвке под тенью высоких тополей светлее, — ворчал Куталадзе, бегло просматривая договор, пока мы с Андреем осматривались. — Выходим… Это склеп за баснословную сумму.

Это была пятая по счету квартира, и мы правда думали, что все пройдёт намного быстрее. Но весь центр Барселоны, рядом с университетом, был застроен старыми домами. Часть окон выходили в крошечный колодец внутреннего двора, часть – на улицу, но и там было темно.

С учетом жары и пекла это вполне логично, но солнечный свет нужен.

И когда мы уже почти отчаялись, нашли то, что искали. Светлая, просторная, но при этом весьма компактная, да ещё с минимальным набором мебели. Въезжай и живи.

С облегчением выдохнул и Андрей.

— Ну? Теперь-то купишь мороженое?

— Куплю…

Я обняла Левона, прижалась щекой, представляя, чего ему стоило сдерживать себя и не налететь на Андрея с вопросами. Сценарий ясен и знаком: сначала будут орать и спорить, а потом Андрей уйдёт и хлопнет дверью. Ненадолго, потом непременно извинится за вспыльчивость.

Но это мы проходили много раз.

Поэтому хитрый и продуманный Куталадзе не сказал ни слова до тех пор, пока не подписали документы на аренду, а ключи не осели в кармане у Андрея.

Ресторанчик был маленький, уютный, нас проводили на мансарду, откуда открывался шикарный вид на утонувший в сумерках город.

Левон придвинул свое кресло ко мне, сжал под столом руку и с невинной улыбкой выдал.

— Ты сам ничего не хочешь нам рассказать?

— Так… Началось, — Андрей отпил холодной воды, сомкнул руки в замок и опустил взгляд. — Вы по поводу Калугиной?

— Не знаю, кто такая Калугина, мы по поводу Наташи.

— Нади… — я поправила Левона. — Андрей, я понимаю, что тема неприятная. Но давай поговорим откровенно? Мы твои родители и безумно переживаем за тебя, за твоё будущее…

— У меня ничего не было с Куликовой! — Андрей шмякнул ладонью по столу. Лицо красное, глаза чуть из орбит не вылезли! — Вам как это доказать, родичи?

— Мы верим! Ну не было, и не было, — меня опередил Левон. Он закурил, пуская кольца дыма в черное звездное небо. — Только вот девушка эта как-то пробралась на приём к губернатору, заявила, что все равно будет рожать. Она утверждает, что ты прячешься и телефон не берешь.

— Пап, да не трах…. Не спал я с ней!

Теперь пришла моя очередь краснеть.

Всё,