Марлен Сьюзон - Ночь ошибок

– Но ведь в Бате ты говорила, что в следующем сезоне собираешься вернуться именно туда?

Феба испуганно сжалась, у нее вновь навернулись слезы.

– Я… мы… Бат мне наскучил.

Деймон нахмурился еще больше.

– Странно слышать такие слова после того, как ты задержалась в Бате еще на два месяца потому, что тебе там очень понравилось. Чем вызвана столь внезапная перемена настроения?

Его вопрос смутил Фебу, и единственным ответом на его вопрос явился новый поток слез.

– Какой же ты жестокий, Хокхерст! – воскликнула Кассандра, начиная всхлипывать вслед за Фебой. – Ты не хочешь отпускать нас в Лондон потому, что знаешь, как мы туда хотим! Поэтому ты и в прошлом году не позволил мне уехать туда.

– Бат выбрала твоя опекунша леди Эффингтон, – напомнил ей Деймон. – А мне было совершенно все равно, куда она тебя отвезет – в Лондон или в Бат.

– Я тебе не верю! – воскликнула Кассандра, и глаза ее при этом зло блеснули.

Сразу же после окончания ужина Лили вернулась в спальню Сары, радуясь предлогу поскорее убраться подальше от слез Фебы и жалоб Кассандры.

На следующий день Хокхерст настоял на том, чтобы Лили вышла вместе с ним подышать свежим воздухом.

Прогуливаясь по вымощенной дорожке между ухоженными клумбами, благоухающими ароматами летних цветов, Лили спросила у него, действительно ли он противится отъезду сестры и мачехи в Лондон, как это утверждала Кассандра.

– Нет. Я был бы рад отправить Кассандру в Лондон, как она того хочет, но дело в том, что ни одна наша родственница не соглашается взять ее под свое покровительство. Так что у меня не оставалось иного выбора, кроме как отправить ее в Бат вместе с леди Эффингтон.

– Насколько я понимаю, Кассандра не подозревает об истинных причинах.

– Я не настолько жесток, чтобы говорить ей, что никто не желает иметь с ней дело.

Оказывается, у него сердце мягче, чем она думала. И вообще со времени своего приезда в Хокхилл Лили видела перед собой человека, совершенно непохожего на созданный молвой образ безжалостного и бесчувственного погубителя женских сердец. К ней и Саре Деймон был предупредителен и заботлив, а его терпением по отношению к Кассандре и Фебе можно было только восхищаться.

Вспорхнувший с живой изгороди дрозд вывел Лили из задумчивости.

– В следующем сезоне передо мной встанет еще большая дилемма, – признался Деймон. – Теоретически Кассандру могла бы взять под свое покровительство Феба, но на самом деле этой юной вдовушке покровительство нужно еще больше, чем моей сестре. Я чувствовал себя относительно спокойно, когда они после смерти леди Эффингтон оставались в Бате, но Лондон – это совершенно другое дело. Там им обязательно кто-то нужен. Покровительницу Фебе я смог бы найти без труда, но от Кассандры все отказываются. А до тех пор, пока я им кого-нибудь не найду, в Лондон их отпускать нельзя.

– Ты был совершенно прав относительно леди Хокхерст, – заметила Лили. – Стоит ей взглянуть на тебя, как она сразу заливается слезами.

Хокхерст провел рукой по своим густым черным волосам, выразив этим жестом полную растерянность.

– С тех пор как она вернулась из Бата, все стало значительно хуже. Я понятия не имею, чем она так расстроена. Как, по-твоему, смогла бы ты выведать, в чем дело?

Лили пообещала ему попробовать. Это самое малое, чем она может отблагодарить Хокхерста за доброту и заботу. Кроме того, Лили решила приложить все силы, чтобы трапезы стали более приятными.

Поэтому за ужином она решительно взяла на себя разговор за столом. Живая и остроумная собеседница, она не давала Кассандре вставить ни слова. Деймон и Эми – общительная веселая девушка – откликнулись на ее усилия подобно высохшим от зноя растениям, жадно впитывающим влагу, и весь вечер обеденный зал был наполнен веселыми голосами и смехом.

На следующий день Лили, вернувшись с очередной прогулки с Деймоном, застала у постели своей сестры Эми. Сара явно шла на поправку, она уже могла сидеть в постели и есть нормальные блюда с общего стола, а не специально приготовленные отвары, хотя особого аппетита у нее пока не было. Как только Сара начала выздоравливать, Эми упросила позволить ей навещать ее, и две девушки, сразу же проникшиеся друг к другу симпатией, быстро подружились.

У Лили вдруг появилась мысль, что, возможно, сестра Деймона знает, в чем причина плаксивого настроения Фебы.

– Эми, вы случайно не знаете, отчего леди Хокхерст так печальна? – спросила она. – Когда мы познакомились в Бате, она так много не плакала.

– А после того как вы познакомили ее с сэром Роджером Хилтоном, она вообще перестала плакать. Больше того, все то время, что мы оставались в Бате, она прямо-таки сияла. Вы представить себе не можете, как это было хорошо.

– Вы хотите сказать, сэр Роджер ей понравился?

– О, это мягко сказано, – заверила ее Эми. – Она от него без ума. Вот почему мы задержались в Бате гораздо дольше, чем намеревались. Если бы сэру Роджеру не пришлось вернуться домой, полагаю, мы бы до сих пор оставались там.

– Но чем же в таком случае расстроена Феба? Сэр Роджер не разделяет ее чувства?

Неужели Лили своими стараниями свести мачеху Деймона и Роджера сделала только хуже?

– Феба говорит, он хочет на ней жениться.

– Но она же ведет себя так, словно весь мир рухнул!

– Она убеждена, что Ястреб не позволит ей выйти замуж за сэра Роджера.

Лили изумленно раскрыла глаза.

– Ваш брат так ей об этом и сказал?

– Нет, Феба боится говорить ему о сэре Роджере, и она заставила меня поклясться, что я тоже ничего не скажу.

Какая глупость! Лили решила, что ей пора самой поговорить с Фебой.

Она застала ее в гостиной в дальнем крыле просторного особняка.

– Леди Хокхерст, – прямо начала Лили, – пожалуйста, скажите, какие чувства вы испытываете к тому джентльмену, с которым я познакомила вас в Бате – Роджеру Хилтону?

При упоминании этого имени Феба сразу же залилась слезами. Прошло несколько минут, прежде чем Лили удалось выведать у всхлипывающей молодой вдовы, что она действительно безумно влюблена в сэра Роджера, а он – в нее.

– Но ведь это замечательно! – воскликнула Лили. – Почему же вы так расстраиваетесь?

– Потому что… мы хотим пожениться… а это… а это совершенно… абсолютно… невозможно! – с трудом вымолвила Феба сквозь слезы. – Хокхерст не допустит такого неравного брака!

С этими словами она прижала к лицу белый кружевной платочек.

– Какое значение имеет в данном случае его слово? Вы совершеннолетняя. Более того, вы вот уже шесть лет как вдова и вольны сами решать свою судьбу.

– Увы, это не так! Я сама этого не до конца понимаю, но все это как-то связано с условиями брачного договора, заключенного с покойным графом. – Воспоминание о ее умершем муже вызвало новый поток слез, и потребовалось еще некоторое время, чтобы она смогла продолжить: – Для того чтобы повторно выйти замуж, мне требуется согласие его наследника. Так говорила моя мамочка.