Татьяна Губина - Награда Бога

— Не-е-е, Матвей. Прощай, — тихо засмеялась Лерка. — Очень надеюсь, что в твою клинику я больше не попаду.

— И я надеюсь, — кивнул головой врач. — И все-таки зря ты уходишь одна. Ведь твои родные хотели устроить целый праздник по поводу твоего возвращения.

— Нет, Матвей, лучше так, экспромтом, — отмахнулась Лерка. — Пусть будет сюрприз. А то начнут здесь торжественный выход устраивать, тебе же самому такая реклама ни к чему.

В логике отказать ей нельзя. Клиника была закрытая, на двери никакой вывески, только черный глаз видеокамеры посередине.

— Фрау Ольге передай, что все последние счета я получил.

— О’кей. — в нетерпении кивнула она головой. — Ладно, Матвей, я пошла.

— Береги себя, Лерка.

— Я помню все ваши рекомендации, доктор, — серьезно сказала Лера и сбежала со ступенек крыльца.

Она быстро пошла к шумящему шоссе, не оглядываясь, будто боялась, что ее сейчас снова засунут в эту комфортную и уютную тюрьму.

Как только неприметное серое здание клиники скрылось за поворотом, Лерка остановилась и перевела дух. Все, наконец-то свобода! Какие были долгие эти четыре месяца!

Лерке казалось, что она совсем здорова. Тогда, в январе, придя в себя, она хотела тут же уехать домой. Но оказалось все не так просто. Ее психика, по мнению врачей, еще была слаба, и любая, даже мало-мальски серьезная проблема могла свести все старания эскулапов на нет. Поэтому и пришлось торчать взаперти еще долгие девяносто дней. Гипноз, психотерапевтические занятия, физические нагрузки, массажи, грязевые и соляные ванны, сауна — словом, тысячи процедур, доводящие порой Лерку до полного изнеможения. Но всему есть свой логический конец. Вчера Матвей с радостью сказал, что они готовы с ней расстаться.

Она прошла дворами и неожиданно вышла на бульвар, по обоим сторонам которого неслись машины. Она перешла улицу и медленно побрела по вычищенным дорожкам, полной грудью вдыхая свежий апрельский воздух. Это было волшебно! Даже несмотря на запах выхлопных газов, что с двух сторон врывались на бульвар. Ну и пусть! Зато — свобода! Она присела на сырую лавочку и вытащила сигареты.

«Что ж, Пересветова, подведем некоторые итоги, — мысленно заговорила она сама с собой. — За двадцать восемь лет ты успела закончить университет, стать неплохим юристом, родить трех девок, выйти замуж за полного мерзавца, сойти с ума и выздороветь. Круто, ничего не скажешь».

Сейчас напоминание о Вадиме и о своей болезни уже не заставляли ее впадать в ступор, даже не посещало какое-то тянущее беспокойство. На славу постарались доктора. Хотя, что греха таить, никто бы с ней не возился, если бы не мамины деньги. Мама...

Лерка глубоко затянулась. Они встретились в конце февраля, когда на улицах все было мутно от снежной пыли, которая затянула весь город, словно паучьей сетью. Сознание того, что в этом медицинском эльдорадо за просто так никто не лечит, к Лерке пришло на следующий день после своего возвращения в разумное состояние. Но Натка отмалчивалась до последнего, придумывая какие-то байки о неизвестном меценате и добровольных началах Матвея Юрьевича, который-де пишет диссертацию. Даже Фаина не раскололась насчет бывшей невестки. Все стало понятно в тот февральский день, когда у Лерки разламывало голову от нескончаемой метели.

Она стояла у окна и смотрела, как сильные порывы ветра закруживают в бешеном танце медленно идущих прохожих. Негромко хлопнула дверь. Лерка обернулась, уверенная, что это пришла Марина звать ее на массаж. Но в дверях стояла не медсестра. Красивая холеная дама в строгом деловом костюме уставилась на Лерку через модные дымчатые очки.

— Здравствуйте, — поздоровалась Лера. — Вы ко мне?

— Дожила, — печально изрекла дама и вошла в комнату. — Родная дочь не узнает.

Она вплотную подошла к Лерке и сняла очки.

Лерка некоторое время изучала гладкую кожу, идеальной формы брови, чуть вздернутый нос и большие синие, как у Соньки, глаза. Потом, ухмыльнувшись, ответила:

— А ты бы еще двадцать лет не появлялась, так я даже по голосу не определила, что передо мной моя мамаша стоит.

— Ну, вот и встретились, — горько констатировала Ольга. — Я могу присесть или мне сразу уходить?

— Ну, присядь уж, — разрешила Лерка. — А ты изменилась. Жизнь за границей тебе пошла на пользу.

— Я работала, Валерия, как шахтер. И никто мне на блюдечке богатство не приносил.

— Верю. — Она помолчала, и вдруг какая-то догадка накатила на нее, словно кипятком обдало. — Постой! Да вот, значит, кто тот таинственный меценат! Это ты оплатила мое лечение?

— Только не надо строить из себя оскорбленную невинность! — скривила красивые губы Ольга. — Так было нужно. И для тебя, и для твоих детей. Ведь Маруся и Аня по праву твои дочери. Не Алексея, не этой Ланы. Ты их вырастила, выкормила, а потом решила с ума сойти.

— Поверь, я этого не хотела, — огрызнулась Лерка.

— Прости, не то говорю.

— Слушай, мам, а мы так и будем ругаться? — вдруг спросила Лера.

— Не знаю, — нерешительно ответила Ольга, и вся ее спесь, весь деловой налет куда-то исчезли. — Если честно, я не знаю, как с тобой разговаривать. Просить прощения за то, что тебя оставила одну, — поздно. Обижаться, что ты меня променяла на отца, — глупо. Помоги мне, дочка. — И в Лерку уперся умоляющий синий взгляд.

Лерка смотрела на мать, и ей стало так жаль тех лет, что они прожили без поддержки друг друга. В какой-то действительно глупой и неоправданной обиде. Сейчас все уже было так далеко и неважно. Мелочно, что ли.

— Мам, а ну его, это говенное прошлое. Важно, что здесь и сейчас. Ты — здесь, со мной. Я тебе благодарна, что ты оказалась в нужном месте в нужное время.

Ольга встала и порывисто обняла дочь.

— Лерка, я иногда думаю, как страшно, что должно произойти несчастье, чтобы вновь все встало на свои места, — прошептала она.

— Как говорит бабуля, из каждого свинства можно вырезать кусочек свинины! Если бы я не заболела, тебя не стали бы разыскивать. А кстати, кто тебя нашел?

— Твои друзья.

— Ну конечно, кто же еще? — Лерка отстранилась от матери и заглянула ей в глаза. — Ты больше не потеряешься?

— Мой адрес и все телефоны записаны в каждой записной книжке твоей многочисленной семьи, — улыбнулась Ольга.

— Нашей. Нашей семьи, мам.

Они долго разговаривали, пили вкусный английский чай. Ольга рассказывала об отце. Его здорово подлечили, Ольга рекомендовала его в солидную издательскую фирму в Цюрихе. Отец увлечен работой и возвращаться пока не собирается.

— Он решил остаться? — удивленно спросила Лерка.