Мое главное сокровище - Юлия Николаевна Николаева

то есть лежать без дела, пялиться в потолок, отмокать в ванной и читать книги. Любка не объявилась и даже не позвонила, отчего мне стало немного обидно. Могла бы поинтересоваться, как у меня дела и вообще.

Глава 34

На третий день моего пребывания в родных краях меня разбудил утренний звонок в дверь. Догадаться, кто мог прийти в такую рань, несложно. Любка стояла на пороге сияющая и очень деятельная.

– Василиса, – заявила она, – мы с Родионом едем на Кубу.

– Очень за вас рада, – довольно вяло поздравила я.

– Спасибо, – не заметила Любка моего состояния, – я к чему, мы с Родей два дня не вылезали из постели, так что до своей квартирки я так и не добралась. Нас не будет еще две недели, если бы ты забежала посмотреть, как она там поживает без меня, я была бы признательна.

– Хорошо, – согласилась я, принимая ключи.

– Если несложно, приберись там немного, – огорошила меня подруга напоследок, после чего поцеловала в щеку и стремительно удалилась.

Я высказала свое мнение по этому поводу воздуху в прихожей и отправилась досматривать сон. Вечером все-таки решила заглянуть к Любке, чтобы оценить масштабы захламленности, в чем, в чем, а в этом она была спец. Я поднималась по лестнице, насвистывая и крутя на пальце кольцо с ключами, когда приметила в ее почтовом ящике что-то белое. Быстро открыла его, и тут меня словно волной окатило.

Я держала в руках письмо от Аркашки. Отправлено оно была за два дня до его смерти, адрес, само собой, Любкиной бабушки, но после ее смерти в этой квартире жила Любка. Я добежала до нужного этажа, перескакивая через две ступеньки. Оказавшись внутри, быстро заперла дверь и вскрыла письмо прямо в прихожей.

"Здравствуй, дорогая сестра, – было в нем, – не писал тебе много лет, знаю, что тебя уже нет, но все равно пишу, потому что больше не с кем поделиться, а поделиться надо. Что-то нехорошее творится у нас в деревне. Приходит много разных людей, и все расспрашивают про Дымно. Боюсь, отцова тайна перестала быть таковой. Чувствую, опасно становится, потому и пишу. Ансельма, милая, как и ты, не хочу уносить с собой его загадки, чтобы душа моя не мучалась. С детства он твердил мне на ночь прибаутку, велел запомнить ее и сохранить в голове. Говорил он следующее: через закатный камень, что со светом, найдешь ты путь к сокровищам несметным.

Я люблю тебя, моя милая Ансельма. Всегда любил.

Твой Арне".

Я прислонилась к двери, перечитывая строки снова и снова. Что же получается, у нас есть полный шифр, он, конечно, совершенно непонятен, но есть, значит, если напряжем мозги, то вход в пещеру найдется. Но что теперь делать? Любка сейчас радостно проводит время на Кубе, одной мне явно не справиться.

На ум пришел Гриша, если он в Марьино, то мы сможем с ним съездить в деревню и попытаться найти вход. Контактировать с ним в мои планы не входило, но ситуация, можно сказать, критическая, поэтому я наплевала на сложность наших взаимоотношений и понеслась домой. Ехала я в ночь, так что гнала на приличной скорости, чтобы не заснуть, к десяти утра я уже подъезжала к Гришиному дому.

Я тормознула на обочине, припарковавшись возле белого "Хендай", взявшегося не пойми откуда, потом прошла через калитку и направилась к двери. Не дождавшись меня, она распахнулась, и из дома вышла девушка, а следом за ней и Гриша. Я притормозила, поняв, что прибыла не в самый подходящий момент, но меня уже заметили, так что отступать было поздно.

– Василиса… – удивленно сказал Гриша, потом кинул взгляд на свою спутницу и вздохнул обреченно. Девушка посмотрела на меня заинтересованно, повернулась к Грише и сказала с улыбкой:

– Я позвоню.

Он кивнул и проводил ее до "Хендай", а я только тогда подумала, что могла сообразить о гостях раньше, приметив машину. Девушка уехала, Гриша вернулся во двор и ответственно заявил:

– Это не то, что ты подумала.

– Расслабься, – хмыкнула я, – я помню, что ты не обременяешь свою жизнь серьезными отношениями, так что не в претензии. Можешь спать, с кем хочешь.

Он посверлил меня взглядом и спросил:

– Тогда зачем ты приехала?

Я протянула ему письмо, он, нахмурившись, взял и стал читать. Дочитав, поднял на меня удивленный взгляд.

– Я все правильно понимаю?

– Правильно, – кивнула я, – Любка с Родионом вчера укатили на Кубу, я решила, не худо бы проверить шифр, а там уже посмотрим, что делать.

– Тут написано закатный камень, – задумчиво сказал Гриша, – если мы хотим успеть, надо выдвигаться сейчас.

– Поехали, – кивнула я.

Гриша быстро собрался, мы сели в его машину и поехали, я жутко хотела спать, но крепилась, потому что цель того стоила.

– Кстати, – заметил Гриша, – девушка, с которой ты столкнулась, риелтор. Она будет сдавать мой дом, заехала его посмотреть.

– Вчера вечером? – не удержавшись, съязвила я. Он резко тормознул и уставился на меня.

– Сегодня, в девять утра, – ответил терпеливо, – и пока ты не начнешь верить моим словам, клянусь, я не сдвинусь с этого места, и плевать мне на все сокровища.

Мы немного поиграли в гляделки, потом я сдалась.

– Ладно, – махнула рукой, – я тебе верю.

Гриша завел двигатель, и мы поехали дальше.

Возле Черной пещеры оказались, когда солнце начало садиться, отсчитали пятьсот шагов и стали ждать, оглядываясь по сторонам, как дураки. Солнце садилось, гуляя лучами по деревьям, а мы продолжали стоять.

– Чувствую себя полной идиоткой, – заметила я, и тут луч солнца скользнул по большому камню, торчащему из земли, в том засверкал кварц, луч преломился и отразился на дерево, падая ровно в дупло.

– Не может быть, – тихо усмехнулся Гриша, – это не дедушка, а какой-то Индиана Джонс.

Не долго думая, он устремился к дереву, взобрался на него, держась за ветки, и заглянул в дупло. Ничего не приметив, с опаской сунул внутрь руку и вдруг сказал:

– Тут рычаг.

– Поворачивай, – заволновалась я, и он выполнил мою команду.

В дереве что-то заскрипело, а так же что-то заскрипело за нашими спинами. Мы переглянулись, Гриша спрыгнул вниз и побежал за мной к Черной пещере. Между ней и камнями была щель. Гриша потянул их на себя, и мы смогли увидеть, что это огромная каменная дверь, спереди создающая видимость того, что пещера завалена. Дверь была очень тяжелой, Гриша с трудом ее держал. Я достала фонарь и посмотрела на него.

– Пошли, – кивнул он, и я просочилась в проход, а он следом