Развернуться на скорости - Елена Николаева

нам ребёнка. Любил ли я Стеллу? В какой-то мере, наверное, любил, но наши чувства больше строились на взаимной страсти. Душевного притяжения, как у Вала с Леркой, у нас особо и не было. Четыре года брака в погоне за успехом пронеслись, как один день. Мы толком понять не успели, как докатились до безразличия.

— У Стеллы проблемы со здоровьем? Она не может родить?

Яна ставит на стол полупустой бокал. Я отправляю туда же свой.

— Все банально и просто, — разочарованно хмыкаю, возвращаясь мыслями в прошлое. — Она придумала бесплодие. Я прозрел совсем недавно, когда случайно нашёл в её косметичке противозачаточные.

— Это единственная причина для развода?

— Для меня достаточно весомая, чтобы возненавидеть женщину за ложь. Я давно не мальчик, Яна. Мне хочется иметь полноценную семью. Стелла могла бы поговорить, объяснить свои страхи, расставить приоритеты, глядя мне в лицо. Вместо этого делала из меня кретина.

Пользуясь её замешательством, поднимаю с пола спрятанную за диваном огромную круглую коробку и вручаю Яне недостающий к сегодняшнему вечеру букет.

— Что это?

— Открой и сама увидишь.

Яна

Женя умеет удивлять. Каждый раз по-новому. В этот вечер заставил меня взглянуть на него под другим углом.

Пялюсь на бежевую коробку, не в силах пошевелить пальцами, чтобы открыть её. А всё потому, что в голове застряли его слова, озвученные словно приговор, и никаким образом не собираются оттуда выветриваться:

«…Для меня достаточно весомая, чтобы возненавидеть женщину за ложь…»

Вызванный угрызениями совести страх начинает сворачивать душу в клубок. Сердце разгоняется, стуча о рёбра. Я теряюсь как маленькая беззащитная девочка под его выжидающим пристальным взглядом. Становится сложно дышать.

Какой жестокой бывает жизнь. И как умело она играет с нами злые шутки…

…Одна придумывала сказки о бесплодии, вторая молча родила, хотя могла бы с ним связаться и просто по-человечески поговорить, третья вообще скрывает ребёнка от родного отца…

К черту всё!

Даже не хочу думать об эгоизме и о том, что может произойти, узнай Женя правду.

Вику я могу ещё понять. Да и себя тоже. Разводиться можно до бесконечности! Пока он не поставит жирную точку на своём браке, я не предоставлю ему сведения о рождении Тима. Я слишком сильно люблю племянника, чтобы подвергать его риску становиться обузой для женщины, которая по словам гонщика априори не способна на материнские чувства.

— Яна? Ты снова витаешь где-то в небе и, судя по твоим эмоциям на лице, оно не такое уж и безоблачное, — голос Жени вынуждает вздрогнуть и вскинуть на него глаза.

— А? Нет. Прости, — пытаюсь справиться с растерянностью. — Я действительно немного задумалась.

— О чём? — мягко произносит, беря за подбородок, чтобы я не смогла отвернуться.

— О нашем разговоре. Мне очень приятно, что ты не стал юлить.

— Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Что тебя связывает с Русланом?

Взгляд Жени тотчас меняется, темнеет, словно небо в грозу, сосредотачивается на мне так цепко, что я на секунду снова впадаю в панику, ощущая легкий озноб и бегущие по спине мурашки.

— В каком смысле связывает? — спрашиваю осипшим голосом и тут же понимаю, в чём кроется корень проблемы. — То есть… ничего нас с ним не связывает, если ты имеешь в виду личное, — зачем-то спешу отчитаться и тут же прикусываю язык.

— Вы были помолвлены? — то ли утверждает, то ли интересуется Женя, хмуря тёмные, как смоль, брови. Ладонь мужчины незамедлительно перебирается на мой затылок, обхватывая его.

Откуда он это взял? Что Рус успел ему наплести о нас? Да и вообще, зачем?

— Конечно же нет! — не могу сдержать возмущения. — Тим — единственное звено между нами. — У него есть женщина.

— Содержанка, — отрезвляет его жёсткий, чеканный тон, — это не та женщина, за которую стоит бороться. Ты к нему что-нибудь испытываешь, Яна? — Евгений несильно впивается пальцами в шею, слегка притягивая моё лицо к своему. Кожа под ними начинает гореть.

— С чего вдруг такие вопросы? — пытаюсь вдохнуть поглубже, внимательно изучая мимику лица гонщика. Мне совсем не нравится его угрюмый вид, поэтому пытаюсь честно давать ответы. — Я никогда не рассматривала Руслана, как претендента в мужья. Он для меня всегда был братом Андрея и не более того.

— Накануне покушения он намеревался с тобой переспать, — уверенно констатирует как факт.

— Откуда ты знаешь? — едва удерживая увесистую коробку в руках, уповаю на то, что его ревностное затмение схлынет так же быстро, как и накатило. Меня вдруг осеняет:

— Черт… ты с ним встречался? Вы подрались? Это Рус — тот самый музейный экспонат?

— Руслан обидел тебя? — голос Жени звучит чересчур сдавленным, когда он начинает судорожно осматривать на мне каждый оголенный кусочек тела, касаясь пальцами бёдер в том месте, где недавно видел синяки.

— Если ты имеешь ввиду секс, то нет, — спешу заверить гонщика в обратном, прикладывая к его пострадавшей скуле дрожащую ладонь.

— Болит?

Некоторое время Женя смотрит сквозь меня, обдумывая мои слова, после чего его взгляд снова сосредотачивается на моих глазах. Тёплый. Притягательный. Вспыхнувший очередной страстью.

— Иди ко мне, Яна…

* * *

Неожиданно обнимает меня и лёгким движением усаживает на себя верхом. Коробка падает с моих колен, с грохотом приземляясь на пол. Судя по звуку, крышка откатывается куда-то в сторону.

Оседлав бёдра мужчины, устремляю взгляд на подарок.

Десятки нежных бледно-лиловых бутонов завораживают своей красотой в ожидании похвалы.

— О, Боже, какие красивые! — не сдерживаясь, восхищаюсь проявленным вниманием Евгения. В любопытном порыве пытаюсь пошевелиться, дотянуться до них рукой, хотя бы кончиками пальцев коснуться, но объятия Жени лишь крепче стискиваются на мне, не позволяя ёрзать попой по бёдрам.

— Яна, — охрипший голос мужчины привлекает моё внимание, — Это всего лишь цветы.

Гонщик запускает пальцы в мои волосы и тянет, открывая шею для поцелуев. Пытаюсь отвлечься и расслабиться от скользящего дыхания по коже, но горячий язык мужчины, касаясь пульсирующей венки на шее, извлекает из меня предательский стон.

Чертов манипулятор…

— Будешь рядом,