Меган Куин - Покаяние. История Кейса Хейвуда

позаботиться о том, кто дразнил ее. Не важно, какого возраста или размера они были, я

был готов преподнести кому–нибудь чертов урок.

– Я понимаю, что это не мое дело, но у нее проблемы в школе?

Линда затерялась в оцепенении, разглядывая Мэделин.

– Извините, что вы сказали?

Линда будто жила в собственном мире прямо сейчас, полностью затерявшись

мыслях. О чем она думала? Она пыталась научить Мэделин самообороне, потому что на ее

отца напали в баре? Это имело смысл, но будет ли устраивать Линду, что я буду учить ее

дочь самообороне, когда являлся тем человеком, который убил ее мужа?

Меня начало мутить, но я проигнорировал это, нуждаясь завершить уже этот

разговор. Повторившись, я спросил:

– Мэделин обижают в школе?

– Что? Нет. Почему вы спросили?

– Ох, я просто… То как вы спросили о самообороне, я подумал, что она

проходит через что–то прямо сейчас.

– Просто меры предосторожности.

Меры предосторожности. Линда пыталась защитить Мэделин от таких людей,

как я. Только она не знала, что должна держаться подальше от меня, насколько это

возможно.

– Думаете, Мэделин будет способна присоединиться к занятиям? Это очень

важно для меня, чтобы она могла постоять за себя с раннего возраста. Я хочу, чтобы она

выросла сильной, уверенной женщиной.

– Угу, – я сглотнул желчь. – Мы можем взять ее на сегодняшние занятия, если

вам интересно начать прямо сейчас.

Я говорил, но на самом деле не понимал, что предлагал. Я, правда, принял

Мэделин в один из моих классов?

– Это было бы замечательно. Во сколько начало?

Я посмотрел на асы.

– Через полчаса.

– Идеально. Я принесу ее форму. Я смогу переодеть ее и тогда мы вернемся.

– Звучит здорово, – ответил я. – Убедитесь, что получили бесплатную бутылку

воды на входе.

– Спасибо. Могу я посидеть и посмотреть?

– Ага, именно для этого у нас есть лавочки. Вы также сможете присоединиться,

если захотите.

– Я подумаю над этим, – произнесла слегка смущенно Линда. – Пошли,

Мэделин. Мы подготовим тебя к занятиям.

– Класс! – крикнула Мэделин, ударяя кулаком в воздух. Она скользнула по полу,

подхватила сумку и направилась к выходу из зала вместе с мамой.

– Увидимся, – крикнула Линда.

– Да, увидимся, мистер Кейс, – сказала Мэделин, помахала и ушла вместе со

своей мамой.

В то мгновение, как закрылась дверь, я запер ее и побежал к мусорке, где

выпустил из себя все грехи и сожаления.

Как, твою мать, я собирался пройти через это и не облажаться?

***

Мое сердце колотилось в груди, пот стекал по спине, а горло сдавило от эмоций,

хреново неотступающее чувство, от которого становилось трудно дышать.

Наблюдая за тем, как Мэделин прыгает вокруг «Туманной комнаты», в

боксерских перчатках слишком больших для ее ручек–макаронин, улыбается и машет

своей маме, после каждого удара по мешку, – все это вызывает у меня тошнотворную

нервозность.

Я не понимал, почему чувствовал себя так плохо. Я должен радоваться, что она

пухленькая, маленькая девочка с чертовски большим золотым сердцем и улыбкой, из–за

которой я хочу подарить ей весь мир.

Но все, что я чувствовал, – больную потребность глубоко зарыться в клетке

Создателя, и смыться от улыбающегося образа Мэделин Дункан.

Я чувствовал, будто тону, задыхаюсь от недостатка воздуха, задаюсь вопросом –

когда эта обжигающая боль в груди перестанет существовать?

Такую боль я испытывал, притягивал ее к себе. Я не мог пережить больной план

Господа, который привел в мою жизнь Мэделин и Линду.

– Здесь неплохо, – сказал Джетт, похлопывая по моему плечу. – Ты заставляешь

их попотеть.

Сейчас здесь было небольшое занятие из пяти человек. Линда решила

присоединиться, и прямо сейчас они работали над своими джэбами, пока я пытался

успокоить свое несущееся со скоростью света сердце.

– Ага, – ответил я, не зная, что еще сказать.

Мэделин ударила своими маленькими ручками по мешку ужасно жестко, и я

понимал, что должен поправить ее, чтобы она не нанесла себе вред, но мои ноги приросли

к полу, не позволяя двигаться вперед.

– Ты в порядке? – спросил Джетт, слишком хорошо меня зная.

– Нет, – ответил честно. – Я нихрена не в порядке.

Джетт склонился ближе.

– Хочешь поговорить снаружи?

– Не могу. Веду занятие.

– Серьезно? Потому что похоже на то, что ты стоишь тут в абсолютном…

– Мэделин, оставайся у своего мешка, – крикнула Линда, перебивая Джетта.

Мэделин бегала по кругу, ударяя по всем мешкам в зале, вызывая чертовски

очаровательную суматоху.

Джетт метнул свой взгляд туда, где были Мэделин и Линда, оценил парочку

мама–дочка, потом повернулся спиной к ним и стал лицом ко мне.

– Это…

Я подтвердил его подозрения, не позволяя закончить.

Джетт провел пальцами по лицу и пробормотал:

– Твою мать. Что они здесь делают?

– Линда хочет, чтобы Мэделин научилась самообороне. Она считает это важно.

Учитывая, как умер ее отец, я не стал бы винить Линду за то, что заставляет свою дочь

ходить на эти занятия.

– Хочешь сказать, ты собираешься помочь? Какого хрена ты думаешь?

– А что я должен был сказать? «Извини, не могу помочь, поскольку это я тот, кто

убил твоего мужа». У меня было не так уж много вариантов, Джетт.

– Догадываюсь, что не много, – сказал он, повернувшись, чтобы посмотреть на

Мэделин. Она прислонилась к стене, вытирая лоб своим предплечьем и переводя дыхание.

– Она такая очаровательная.

– Я, бля, знаю, – признался я. – Что мне делать?

Я был в недоумении. Не имел понятия, как справиться с этой ситуацией. Мне

нужен спасательный круг. Мне нужен кто–то, кто скажет мне, как справиться с этим,

потому что прямо сейчас, я не мог дышать, не говоря уж о том, чтобы разобраться с тем,

как разговаривать с Мэделин.

– Делай все правильно, – просит Джетт. – Проглоти своих демонов, шагай

вперед и научи девочку. Что случилось с тобой в прошлом – не твоя вина, но у тебя теперь

появилась обязанность, чтобы пройти через это.

Джетт прав. У меня была обязанность, – позаботиться о Мэделин. Если это

означало затолкать желчь, которая нарастала лишь от мысли сформировать связь с этой

маленькой девочкой, тогда я смогу.

– Ты прав, – сказал я, проталкиваясь мимо Джетта и направляясь прямо к

Мэделин, которая все еще стояла, прислонившись к стене, руки на боках, а голова прижата