Мэв Хэран - Вернись, бэби!

Во многом Стелла была своим самым безжалостным критиком. Она и без Боба знала, что на съемки ее приглашают все реже. Театр, по крайней мере пока, был к ней добрее. Еще несколько лет на сцене ей гарантированы.

Не отходя от зеркала, она заколола волосы сзади, как делают гримеры, натянула резиновую шапочку, а поверх нее надела парик. Эффект был очень необычный. Из зеркала на нее смотрела другая женщина. Влекущая, испорченная и жадная до мужчин. Она произнесла первую строчку роли, и голос ее вдруг обрел ласкающие и при этом опасные нотки в духе Теннесси Уильямса. Она действительно была чертовски хороша. И потом, в этой роли от нее не требуется дефилировать по сцене нагишом, как в ее первой Джульетте много лет назад. Достаточно будет слегка обнажить плечо, а этого лучше ее никто не умеет делать. Тем более ни одна актриса поколения Роксаны Вуд.

Она злорадно улыбнулась при мысли о беременности своей соперницы. Вот уж совсем некстати. Как она, должно быть, злится. Но следом прокралась другая, более неприятная мысль. Кто на самом деле оказывается в выигрыше – Стелла, получившая роль, или Роксана, которая получит ребенка?

Ее размышления прервал звонок домофона. Должно быть, ошиблись с доставкой.

– Добрый день, это Стелла? Это Джозеф. – Она пришла в полнейшее замешательство. – Нельзя ли мне подняться?

– Конечно. Открываю.

Чувствуя себя полной идиоткой, она рванулась в ванную и натянула шелковый брючный костюм, в котором была до этого. Босиком, но успев застегнуть все пуговицы, она открыла дверь.

Джо с застенчивой улыбкой шагнул в квартиру.

– Ты потрясающе выглядишь. – Как трогательно он это произнес! – У тебя со светлыми волосами совершенно другие глаза.

Она забыла снять парик.

– Ах, эта глупость! – Не подумав, как будет выглядеть, она сдернула с себя парик и предстала перед сыном с резиновой шапочкой на голове. В таком виде ее не видел никто, кроме гримерши. – Бог мой, а теперь я похожа на персонаж фильма «Чужие». На какие жертвы идешь ради искусства!

Она странно нервничала и от этого тараторила.

– Меня пригласили пробоваться на роль. Агент говорит, нечего мне пробоваться, я им не дебютантка какая-то, но я решила – плевать, чего не сделаешь ради такой роли!

Она заметила его сумку и забеспокоилась. Но, может, он заскочил по дороге в спортзал?

– Прости, что я так вваливаюсь, – извинился он с обезоруживающей улыбкой, которая подействовала бы и на полицейского с жезлом. – Мы с Молли жутко разругались.

– Понятно.

Он прошел в комнату, тактично оставив сумку в прихожей.

– Не хочешь вина?

– Я бы лучше пива выпил, если найдется.

– Посмотрю. Мой приятель Ричард время от времени покупает себе. – Она открыла холодильник, поразивший его своей пустотой. Две бутылки белого вина, бутылка шампанского и коробочка брынзы.

– Боюсь, кроме вина, ничего нет. – Она перехватила его ошеломленный взгляд. – Я часто питаюсь в ресторане, а кофе пью безо всего.

Они уселись друг против друга, и Джо задумался, какая у них разная жизнь: у него – такая домашняя и упорядоченная, у нее – эгоцентричная и не ограниченная никакими рамками.

– Дело в том, что меня приняли в Сазерн, и Молли думает, что это твоя вина.

Черт! Сюзанна пропустила все ее просьбы мимо ушей! Стелла ощутила укол совести. Ее мать, несомненно, будет на стороне Молли.

– Молли вбила себе в голову всякую чушь. Работа мне давно поперек горла.

– А она об этом знала?

Джо потупился:

– Мы о работе мало говорим.

– Может, ее задело, что ты все решил сам, не посоветовавшись?

– Наверное, – согласился Джо. – Но Молли никогда раньше такой не была. Она всегда ратовала за порыв и спонтанность.

– Не забывай – у вас ребенок.

– А разве нельзя иметь ребенка и одновременно учиться?

– Джозеф, не спрашивай меня. Вспомни: я выбрала свободу. Но не уверена, что готова пожелать того же другому.

– Я подумал, ты хотя бы поймешь. Так ты думаешь, мне отказаться?

Вот он, этот ужасный вопрос.

– Я думаю, тебе необходимо посоветоваться именно с Молли. Тогда она воспримет это иначе. А может быть, есть какой-то другой путь. В ее глазах театр ассоциируется со мной, а меня она недолюбливает. Винить ее за это нельзя.

– Дело в том… – Стелла видела, как тяжело ему просить ее об одолжении, и тут ее осенило: она его мать, у нее он может попросить о чем угодно. Но это было не так. – Я не мог бы пожить у тебя пару дней?

Стелла оказалась в вихре противоречивых эмоций. Это будет не очень хорошо по отношению к Молли… Как еще среагирует мать?.. А как же она лишит себя привычного уединения? Но все эти сомнения пересиливало одно чувство, похожее на могучую и неотвратимую приливную волну, – желание иметь Джо рядом и в первый раз в жизни окружить его своей заботой.

– Хорошо. – Стелла постаралась не выказать волнения от предвкушения его общества. – Но только до той поры, пока у вас все не наладится.

– Спасибо, Стелла. Для меня это очень важно.

– Оно условие: ты сейчас же позвонишь Молли и доложишь, где ты находишься.

Стелла подумала, не поговорить ли с Молли самой и не объяснить, что так лучше для их брака, но она боялась, что та ее не поймет. Для Молли это было равносильно предательству.

Внезапное появление Клэр было подлинным чудом. Молли так и не вставала с постели, убитая сознанием того, что собственноручно отослала Джо к Стелле. А ведь хотела, наоборот, поскорей его от нее отвадить.

– Что стряслось? – с порога спросила Клэр при виде заплаканного и опухшего лица подруги.

– Это Джо.

– Конечно, Джо, – Клэр попробовала пошутить. – Разве когда-нибудь было иначе? Со всеми моими подругами та же история. Если они в растрепанных чувствах – ищи мужчину! И что он на сей раз натворил?

– Ушел жить к Стелле.

– А что случилось? – Клэр крепко обняла подругу и погладила по голове.

– Его пригласили в театральное училище, и он решил бросить работу. Это все ее рук дело. Она решила, что работать у Грэхама – ниже его достоинства. Потом еще позвонила ему и попросила сопроводить ее на какую-то роскошную церемонию… Я и закатила скандал. Ух, как я ее ненавижу! Ей только одного надо – таскать его повсюду и хвастаться, какой у нее сынок, а до нас ей дела нет. А Джо ведет себя, как будто так и нужно! Я ему сказала, чтоб выметался к ней и больше не появлялся.

Клэр отвела ее назад в спальню.

– Давай-ка выпьем винца. Боль легче переносится за стаканчиком «Шардоннэ».

Она принесла с кухни стаканы и присела к Молли на кровать. Неужели они оба здесь умещаются? Сейчас эта постель являла собой свидетельство вселенского горя – мокрые носовые платки, крошки печенья и трубка радиотелефона.