Мэри-Роуз Хейз - Аметист

— Но они не могут забрать все это!

Ноздри герцога расширились и побелели.

— Дорогая, — с напускным спокойствием ответил Арчибальд, — это все еще мой дом. — Потом, обратившись к Катрионе и Ши, благословил их:

— Идите, дети мои. Хорошенько повеселитесь.

Они оставили «ягуар» в боковой улочке недалеко от моста Пьютни и отправились в расположенный на берегу реки Бишоп-парк.

Стоял великолепный летний полдень. Молоденькие домохозяйки все еще загорали, нежась на нагретой травке, старики сидели на скамейках и играли в карты или пили чай из термосов. Ши свернул в рулон свое тяжелое саржевое пальто и снял галстук, сунув его в карман.

Они снова шли под руку.

Катриона в обществе этого красивого незнакомца чувствовала себя молодой, легкомысленной и свободной.

Затем Ши развернул пальто и расстелил его под липой.

Они открыли корзину, откупорили бутылку и наполнили бокалы шампанским. Чокнувшись с Катрионой, Ши сказал:

— Будем здоровы! По-моему, здесь гораздо лучше, чем на свадебном приеме, не так ли?

В ответ Катриона усмехнулась. Все происходящее было похоже на чудесную сказку. Возможно, она никогда больше не увидит этого человека. Она ничего не знает о своем новом знакомом, ничего, кроме того, что было у нее перед глазами: мужчина чуть за тридцать, поджарый, атлетического телосложения, с ясными глазами и прекрасной улыбкой. Мужчина, каким-то непостижимым образом заставивший Катриону почувствовать себя счастливой.

— Вы, разумеется, замужем, — небрежно бросил Ши, глядя на обручальное кольцо Катрионы.

— Да.

— Счастливо?

Катриона промолчала.

— Думаю, что нет.

— Я не хотела бы говорить на эту тему.

— Ладно, — согласился Ши. — Не будем.

После минутной паузы Катриона не смогла удержаться от вопроса:

— А вы?

— Больше нет. Поговорим лучше о вас. Что вы едите по утрам на завтрак? Вы любите кислую капусту? Что может вас рассмешить? Где вы родились?.. Важные сведения.

Смеясь, Катриона перечислила ответы:

— Кукурузные хлопья с бананом. Нет. Сегодня — все. В Манчестере — мой отец был водопроводчиком. Он изобрел обратный клапан Скорсби. В газетах его называли Эрни — король унитазов… Это коробило мою мать, но папа гордился своим титулом. Что еще вас интересует?

— Вы занимались спортом в школе?

— Не особенно. Я никогда не играла в такие полезные игры, как теннис. Но я любила плавание, и я обожаю водить машину. Я — хороший водитель.

Ши согласно кивнул:

— Вы склонны к точности. Должно быть, вам легко давалась математика.

Макхормак сорвал длинную острую травинку и пощекотал ею щеку Катрионы.

— Да, верно, — подтвердила Катриона. — В школе говорили, что у меня организаторский склад ума. Мне кажется, это звучит ужасно скучно.

— А вам нравилось в школе?

— Да, — сказала Катриона. — Потому что там у меня было несколько очень хороших подруг. Мы до сих пор поддерживаем отношения.

Катриона не сказала Ши о Джесс и Гвиннет.

— Джесс — художница. Сейчас живет в Калифорнии, а может, уехала в Мексику. Гвиннет — топ-модель в Нью-Йорке. Она просто красавица, ее фото можно увидеть в любом журнале. Ужасно забавно, как все это получилось: раньше Гвин была дурнушкой, я бы ни за что не могла предположить, что она станет топ-моделью. Но Гвин сделала совершенно головокружительную карьеру. В точности, как предсказала ей Виктория, — почти мечтательно добавила Катриона.

— А кто это — Виктория?

— Еще одна моя школьная подруга.

— Рейвн? Вы имеете в виду писательницу? Репортера? — В голосе Маккормака вдруг зазвучал живейший интерес.

— Да. Вы читали ее статьи?

— Разумеется. — Ши помолчал. — А как она узнала о судьбе Гвиннет?

— Виктория, кажется, ясновидящая. Когда-то она предсказала судьбу каждой из нас. Вообще-то, — доверительно сообщила Катриона, — это было довольно страшно. Никогда не буду участвовать в чем-либо подобном. Прежде я очень интересовалась предсказаниями судьбы, но теперь — никоим образом.

— Пророчества лежат в области, не поддающейся объяснению, — согласился Ши. — А с Викторией Рейвн вы тоже поддерживаете отношения?

— Раньше — да. Но мы довольно давно потеряли связь.

По моей вине.

Катрионе не хотелось говорить о Виктории. Виктория напоминала ей о Танкреди, остававшемся для Катрионы откровением, которое она предпочла бы не вспоминать. И разумеется, Джонатана тоже.

Маккормак, казалось, ждет от Катрионы продолжения рассказа, но она выразительно отрезала:

— Пожалуй, достаточно. Теперь расскажите о себе.

— Хорошо, если вы настаиваете. Но тут нет ничего интересного…

Ши был еще ребенком, когда умер его отец. Мать снова вышла замуж и уехала в Южную Африку. Большую часть своего детства Ши провел в школах-интернатах.

— Там я и встретил Арчи. Тогда он был трогательным беззащитным коротышкой. Он всем своим видом говорил, что нуждается в защите от внешнего мира. Но посмотрите, каким он стал теперь!

Затем они вместе учились в Кембриджском университете, после чего пути их разошлись. Арчи поступил в бизнес-школу в Америке и стал увлекаться женщинами и игрой. Ши пошел в шотландскую гвардию.

— Вы и сейчас служите в армии?

— Вроде того, — ответил Маккормак.

Катриона не стала расспрашивать об армии подробно, решив про себя, что в конце концов ее это мало интересует.

Ответ мог разрушить прекрасную сказку.

— Вы сохраняете себя в отличной форме!

Катриона притронулась к худой руке Ши. Она была твердой и жилистой — ни унции лишнего веса.

— Я играл в теннис, — смущенно пробубнил Ши. — И в футбол. Кроме того, входил в сборную по плаванию. Я не такой ленивец, как вы.

Затем Ши лукаво улыбнулся и очень серьезно заявил:

— Сейчас я пытаюсь установить, стоит ли нам уже приступать ко второй бутылке шампанского. Вы как считаете?

Вторая бутылка заставила Ши и Катриону дурачиться и непрерывно хихикать. Они съели всю лососину и сандвичи, любезно предоставленные Арчи. Катриона рассказала Ши о том, как толкала «ягуар» до заправочной станции, и о забытой шляпе.

— Я так рад, что это случилось, — признался Маккормак. — Иначе я ни за что бы не обратил на вас внимания.

Обмениваясь остротами, они обнаружили, что смеются над одними и теми же вещами. Катриона запихала пучок травы за шиворот Ши, он, в свою очередь, щекотал ей пятки. Оказалось, что они оба боятся щекотки.

Спустились сумерки, и смех прекратился.

«Боюсь, что в конце концов это не просто безобидная интермедия, — подумала Катриона, всматриваясь в лицо Ши. — Я в тебя влюбилась. — Сердце ее сжалось от боли. — И я никогда тебя больше не увижу…»