Кэти Келли - Мужчины свои и чужие

– Тут не до шуток. Разве можно такое придумать? – воз­мутилась Эмма.

– Но сейчас ведь с ней все нормально, правда? Все про­шло, так что нечего беспокоиться. Ты паникуешь без всяких оснований.

– Кирстен! – взорвалась Эма. – Ты что, меня не слы­шишь? Мама не знала, кто я такая. Она вообще последнее время вела себя странно. Она не помнит, как называются вещи. На прошлой неделе она звонила мне, чтобы пожало­ваться на сломавшуюся стиральную машину, и не могла вспомнить нужное слово. Я и сама долго повторяла себе, что с ней все в порядке, но я не могу больше закрывать глаза. Я видела это сама – она больна, Кирстен, и мы должны ре­шить, что делать. Я пока ничего не сказала отцу. Завезла маму, вернулась домой и вот звоню тебе. Мы вместе должны решить, что делать.

Услышав презрительное фырканье, Эмма поняла, что Кирстен не собирается ничего делать.

– Чушь все это! Мы все что-то забываем. Я постоянно не могу вспомнить, как кого зовут. Я уверена, с мамой все в по­рядке. Ты что же, думаешь, я бы не поняла, если бы моя мать заболела?

– Я не пытаюсь с тобой соревноваться, Кирстен, – ска­зала Эмма. – Это не игра – кто первый поставит верный диагноз, кто лучшая дочь. Надо что-то делать. Возможно, папа ничего не замечает, но мы должны принять какие-то меры.

– Флаг тебе в руки – и вперед! Я ничего не собираюсь предпринимать. А сейчас я прощаюсь, мне надо бежать. – И Кирстен повесила трубку.

Эмма в изумлении смотрела на телефон. Она знала, Кирстен не любит проблемы. В свое время она не удосужи­лась сказать родителям, что ее на время исключили из школы за курение, и сделала это только тогда, когда пришло письмо от директора. Но отрицать, что мать больна, хотя это совер­шенно очевидно… по меньшей мере странно.

15

Почти половину собак в районе поразил особый собачий кашель. Лиони казалось, что она закричит, если услышит еще раз эти звуки и увидит удивленный и жалобный взгляд бедного животного. Большинство владельцев сразу же тащи­ли своих питомцев к ветеринару, но находились и такие, которые считали, что позаботиться о здоровье животного – все равно что ради потехи порвать пятидесятифунтовую купюру. Они платили за профилактические прививки, когда собака была щенком, и с той поры не появлялись на пороге лечеб­ницы.

Последний случай был особенно тяжелым. Лиони понять не могла, как хозяин .мог так запустить болезнь.

– Она никогда не болеет, – объяснял мужчина, прине­сший спаниеля, который был практически в агонии: глаза красные, маленькое тельце сотрясают болезненные спаз­мы. – Моя предыдущая собака, тоже никогда не болела.

«Очень странно, если ты так за ними присматрива­ешь», – подумала Лиони. Эта маленькая собачка явно боле­ла уже давно, а проклятый сукин сын не удосужился показать ее ветеринару. И дело тут не в деньгах – мужчина тряс клю­чами от «Сааба», а через руку его была перекинута прекрас­ная дубленка. Лиони ужасно хотелось сказать, что она о нем думает, но…

– Лиони, – подала голос Анджи, которая умела четко распознавать признаки бешенства у своей подруги, – не по­держишь Флосси, пока я ее послушаю?

Бедняжка Флосси дружески помахала пушистым хвос­том.

– Ты красивая девочка, – ласково сказала Лиони. – Надо немного потерпеть, и ты поправишься. Вот умница.

Хозяин стоял со скучающим видом, прислонившись к стене. Для него вся эта затея была пустой тратой его драго­ценного времени. Он даже умудрился один раз вздохнуть и посмотреть на часы.

Лиони и Анджи встретились взглядами над черно-белой спинкой Флосси. Глаза Анджи были так же прищурены, как и глаза Лиони.

Когда осмотр закончился, Анджи повернулась к хозяину.

– Боюсь, что ваша собака серьезно больна, – сказала она ледяным тоном. – Честно сказать, меня удивляет, что вы не привезли ее раньше. Большинство людей приезжают при первых же признаках, а ваша собака болеет по меньшей мере две недели.

Мужчина пожал плечами:

– Ну, вы понимаете, Рождество и все такое… Лиони больше не могла сдерживаться.

– Зачем тогда вы вообще завели собаку? – резко спросила она. – Посмотрите, какая она у вас худая! Вы давно у нее глистов гнали?

Анджи сердито посмотрела на нее. Они не должны были так разговаривать с клиентами: разозленные хозяева могут потом никогда не появиться на пороге лечебницы.

– Как часто следует обращаться к ветеринару, решать вам самим, – официальным тоном сказала Анджи. – Но чтобы все было ясно: мы обязаны уведомить власти, что за собакой нет надлежащего ухода.

Хозяин Флосси оторопел.

– Как это – нет ухода? – пробормотал он. – Дети ее обожают, я вовсе не считал, что пренебрегаю ею.

– Не сомневаюсь в этом, – перебила Анджи. – Но соба­ке понадобится курс антибиотиков, и мне хотелось бы, чтобы вы привезли ее через неделю, чтобы я могла выгнать глистов. Это возможно?

– Разумеется, разумеется!

Схватив Флосси в охапку, он направился к двери, и Лиони с радостью поняла, что собака его любит. Значит, он, по крайней мере, не бьет бедняжку.

– Слушай, ну какого хрена такие люди не заводят себе золотых рыбок? – сказала она, протирая стол дезинфици­рующей жидкостью. Лиони редко ругалась, только если очень злилась. – Можно кидать в аквариум несколько кро­шек в неделю, а потом забывать о них напрочь.

– Рыбки тоже требуют хорошего ухода, – возразила Анджи.

– Да? Ну может быть. Я не люблю рыбок, разве что на тарелке под белым соусом, – ответила Лиони.

– Успокойся, – сказала ей Анджи. – У тебя сегодня просто плохой день. Иди домой, выпей большой бокал вина и забудь обо всем. Вот начнется революция, мы поставим всех этих дерьмовых хозяев к стенке и расстреляем.

Лиони с трудом улыбнулась:

– Чур, я нажму на курок.

Они закрыли лечебницу, и Лиони поехала домой, подо­зревая, что и там ее ничего хорошего не ждет. Дом перестал быть прибежищем, как раньше, потому что Эбби и Мел по­стоянно ссорились. Лиони вздохнула. Еще месяц назад труд­но было представить себе, что Эбби с кем-то ссорится. Обычно ругались Мел и Дэнни, которые не могли ничего по­делить, а Эбби всегда старалась всех помирить. Но последние несколько недель она перестала ладить со своей сестрой, и их скандалы было трудно выдержать. Вчера, например, они дико орали в ванной комнате, потому что Мел посмела на­деть блестящую футболку, купленную Эбби специально для рождественских танцулек.

Лиони привыкла, что Мел верещит, как четырехлетний ребенок. Но ее поразили крики Эбби:

– Ты дрянь, я тебя ненавижу, ненавижу! – За этим пос­ледовало хлопанье дверью, громкая музыка, снова крики, и опять хлопанье дверью.

«Сегодня я не гожусь для такого представления», – поду­мала Лиони. Она поставила машину в гараж и медленно пошла к входной двери. Краска снова облупилась, и Лиони в который раз сказала себе, что летом надо будет покрасить дом снаружи. К сожалению, каждое лето она об этом забыва­ла, потому что вьющиеся розы закрывали почти все, и дефек­ты были не так заметны, . Но в плохую погоду дом выглядит дряхлым.