Сьюзен Андерсон - Горячие и нервные

Они оба чуть не задохнулись, когда его твердая плоть уперлась ей в бедра. Он с силой прижал ее к себе, продолжая целовать с возрастающей страстью и нетерпением, и не было ничего удивительного в том, что ни он, ни она не слышали, как дверь за его спиной внезапно открылась.

Только годы упорной тренировки позволили ему не упасть навзничь и не увлечь за собой Викторию, когда его спина лишилась опоры. Удержавшись на ногах, он отпрянул в сторону и увидел Ди-Ди, которая стояла в дверях. На ее лице было написано крайнее удивление.

Но она быстро взяла себя в руки.

— Вы что, с ума сошли? Нашли место! В доме дети.

Можно подумать, что она беспокоится о детях! И все же щеки Тори в одно мгновение стати пунцовыми, из чего Джон заключил, что слова Ди-Ди достигли цели. Когда ей удавалось поставить Тори на место, она явно испытывала истинное наслаждение. Он оглядел вдову Гамильтон с головы до пят.

Она была одета в белоснежный теннисный костюм, на руке поблескивали два бриллиантовых браслета. Волосы были уложены идеально, словно она только что вышла из салона, ногти сверкали ярким лаком, а на лице — полный макияж. Если она собиралась на корт, то откуда такое раздражение? Слова Мэри всплыли в его голове.

— Свидание с тренером по теннису? — простодушно поинтересовался он. Глаза Ди-Ди расширились, рот так и остался открытым, и Рокет постучал себя по лбу. — О, пардон, чего это я… Урок тенниса, я хотел сказать. Урок тенниса с персональным тренером?

— Да, — проговорила вдова, поджав губы. — Поэтому, если позволите, я не хотела бы опоздать. — Она толкнула дверь и вышла.

Прежде чем повернуться к Виктории, он проводил долгим взглядом Ди-Ди, наблюдая, как она спускается по лестнице.

— Не смотри так.

Тори непонимающе взглянула на него.

— Как так?

Он прижался пальцами к ее пылающей щеке, потом отпустил и посмотрел на белую отметину, которая осталась там, прежде чем снова налиться цветом.

— Как будто у тебя на лбу позорное клеймо.

— Но она права, — пожала плечами Виктория. — Я сама говорила тебе, что нам придется держать себя в руках, когда в доме Эсме. И что же сделала? Схватила тебя за…

— За моего крепкого дружка, ты хочешь сказать?

Она еще больше покраснела, но кивнула и встретила его взгляд.

— Именно. Прямо посреди коридора, у всех на виду.

— Подумаешь, большое дело. Мы найдем место получше. Но ты прекрасно знаешь, что Ди-Ди отчитала тебя потому, что сама хотела бы оказаться на твоем месте. — Он рассмеялся.

— Возможно. — Виктория пожала плечами. — И все же мы не должны забывать о том, что в доме дети. И потом, хочу напомнить тебе, что в такой спешке ты все равно вряд ли смог бы удовлетворить меня.

Глава 21

Отъявленные сплетники, способные предоставить ценный материал для расследования, занимали первые строчки в списке Джона. И он попал в точку, поставив на Роджера Хэмлина и Фредерика Олсона.

А не на весь прочий сброд.

Фрэнк, исходя из интересов жениха, представил его пожилым джентльменам на первом «ти»[7]. Оба присутствовали на вечеринке в честь фиктивной помолвки, и подозрение Джона о том, что они приняли сегодняшнее приглашение, поскольку им до смерти хотелось узнать, кто унаследует империю Форда Гамильтона, подтвердилось. Хэмлин и Олсон намеревались узнать это первыми.

Ему не потребовалось провести в их компании и пяти минут, чтобы понять, что это парочка отъявленных шовинистов. И без сомнения, он сумел создать у них впечатление, будто бы именно он, а не кто-то другой, управляет теперь делами Виктории. Глубокомысленные намеки, с которыми они приветствовали его, еще раз доказывали, что они одобряли создавшееся положение от всего сердца.

Это лежало на поверхности, а на самом деле они были куда больше заинтересованы в сборе информации, нежели хотели поделиться ею. Ему потребовалось пройти четырнадцать лунок-прогонов на фарвее[8], где расположена лунка, с силой выбивая мячи из песчаных ловушек и пуская в ход все свое обаяние, прежде чем удалось добиться хоть какого-то ответного доверия с их стороны.

Джон не очень понимал, в чем заключалась проблема, потому что было совершенно ясно — они не против поделиться информацией. Им даже не пришлось объяснять ему то, о чем он и сам догадался, а именно — почему отсутствовал кэдди[9], обычно сопровождающий группу игроков.

В данном случае его отсутствие могло иметь только одно объяснение — желание обсудить предмет без свидетелей.

Но, несмотря на явное нетерпение Хэмлина и Олсона узнать последние новости, каждый раз, как только Джону удавалось привести их в расслабленное состояние, чтобы начать непринужденный разговор, игра заканчивалась на очередной лунке. Пожилые джентльмены усаживались в свой маленький карт и переезжали на следующую стартовую площадку, то бишь «ти», не оставив Фрэнку и Джону иного выбора, как сесть в свой автомобильчик и следовать за ними.

Они напоминали ему двух задир, которых он однажды видел на петушином бою на Филиппинах; они подстрекали бойцовых петухов, натравливая их друг на друга. Оба джентльмена развернулись на своем карте и снова вышли на поле. По тому, как они пререкались, было ясно, что одному не нравилось, как другой управлял картом. И вплоть до следующей лунки их спор не прекращался.

Если бы не тот факт, что Джон не привык отступать, признав себя побежденным, он бы смирился с тем, что день прошел зря. Но как-то так получилось, что со временем и он, и Фрэнк поняли, с кем имеют дело, и перестали обращать внимание на странные выходки своих партнеров, позволив им разбираться между собой как им заблагорассудится. И именно это невмешательство произвело нужное действие, потому что их спор потихоньку сошел на нет.

На подходе к шестнадцатой лунке Джон сделал точный удар и улыбнулся Олсону, который ответил натянутой улыбкой, великодушно воздержавшись от напоминания, что им следует поторопиться. Хотя Хэмлин тут же пробормотал что-то о том, что пора сворачивать игру, так как у них назначена партия в бридж и они спешат.

Фрэнк округлил глаза, поражаясь отсутствию чувства юмора у пожилой пары.

— Отличный удар, Джон, — сказал он, когда тот шагнул на «ти».

Джону удалось продвинуться немножко дальше в своем общении с парой пожилых джентльменов, но это была трудная битва. На какой-то фразе он обратил внимание на то, что Хэмлин пристально рассматривает его прическу.

Пожилой джентльмен, видя, что Джон заметил это, поинтересовался: