Сьюзен Льюис - Крик души

— Ты настоящий обломщик, — сказал ему Спенс, наклоняясь, чтобы достать младенца из колыбельки. — Нам непременно нужно выработать расписание, сынок, чтобы твое время приема пищи не совпадало с моей сексуальной жизнью, иначе мы начнем ссориться.

Вопли Зака прекратились, как только он обосновался на руках отца и уставился, часто моргая, на знакомое лицо.

— Я не думаю, что он хочет есть, — заметила Никки, когда Спенс перенес ребенка в кровать, — похоже, он просто хочет пообжиматься.

— Значит, надо ему это обеспечить, — объявил Спенс, ложась на кровать и водрузив ребенка себе на грудь.

Зак отчаянно замахал ручками, когда Спенс взял его под мышки, и задергал ножками так, словно пытался бежать.

— Он будет спортсменом! — засмеялся Спенс.

— Олимпийским чемпионом, — улыбнулась Никки, протягивая Заку палец, за который тот немедленно ухватился. Через минуту его личико покраснело, сигнализируя, что пора сменить подгузник.

— Я сам, — сказал Спенс, опуская его, чтобы поцеловать. — Похоже, у меня уже довольно неплохо выходит.

Не став спорить, потому что он был прав, Никки скатилась с кровати и потянулась за халатом.

— Эй, не делай этого! — возмутился Спенс.

— Что именно? — уточнила она, завязывая пояс.

— Не пытайся скрыть себя от меня. Да, у тебя пока есть лишний вес, но неужели ты думаешь, что для меня это столь важно?

Приблизившись к нему и поцеловав, она ответила:

— Вообще-то, это важно для меня, но я над этим работаю. Мне будет легче похудеть, когда я перестану кормить грудью и смогу начать активно заниматься аэробикой.

— Как хочешь, — пробормотал он, садясь на кровати и кладя Зака между колен. — Ты сегодня пойдешь на занятия?

— Зависит от того, когда мы вернемся из города, но хотелось бы.

— Ты слышал? — спросил Спенс у Зака. — Мамочка планирует снова оставить нас одних, так что мы сможем веселиться до упаду, пока ее не будет дома.

Смеясь, Никки оставила их наедине и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок перед поездкой в Бюро регистрации актов гражданского состояния. Еще одна маленькая веха в жизни Зака, которую ее родители пропустят, но она ничего не могла изменить. Потом она запишет все в своем дневнике, включая обед «У Карлуччо», куда они отправятся после регистрации вместе с Дэвидом и несколькими друзьями, чтобы отпраздновать это важное событие. Кристин собиралась идти с ними, но ее агент позвонил вчера вечером и сказал, что у нее сегодня прослушивание в Сохо на роль в рекламе.

— Я очень быстро делаю карьеру, не так ли? — самодовольно спросила она, повесив трубку. Затем, в приступе эйфории, добавила: — Держись, мир, скоро в твоем театре гастроли Кристин Лил!

Они все засмеялись и пожелали ей ни пуха ни пера, когда она поспешно собиралась, чтобы успеть на поезд, идущий в семь часов утра, но Никки знала (вчера вечером, оставшись с ней вдвоем, Кристин сама ей призналась), как она, на самом деле, сильно волнуется.

— Я знаю, что меня в последнее время почти не бывает дома, — жалуясь, сказала она, — но я ведь должна думать о своей карьере, верно?

— Конечно, — успокоила ее Никки, — и Дэвид это понимает.

Но это справедливое замечание, похоже, не очень убедило Кристин.

— Дэвид сильно отдалился от меня, — продолжала она. — Он даже не обнимает меня, когда мы ложимся спать.

— Я уверена, что все наладится, как только мы все переедем в Лондон, — утешительно сказала Никки, хотя и не была уверена, что так все и произойдет. Однако она не могла сообщить Кристин о своих подозрениях насчет поведения Дэвида: если он и правда изо всех сил пытается разобраться в своих сексуальных предпочтениях, она только навредит, высказывая предположения, которые могут оказаться неверными.

— Я уже просто обожаю этот дом, а ты? — выпалила Кристин. — Это был бы просто кошмар, если бы мы с Дэвидом расстались, потому что тогда я не смогла бы переехать туда… О, я даже думать об этом не хочу. То есть мы ведь команда, все мы…

— Что бы ни случилось, мы всегда будем командой, — мягко заверила ее Никки.

— О Господи, ты так говоришь, словно тебе известно что-то, чего не знаю я! — скорбно воскликнула Кристин. — Он тебе что-то сказал?

— Нет, ничего. Клянусь.

Теперь, вспоминая тот разговор, Никки испытала облегчение, оттого что Дэвид не доверился ей, поскольку в ней крепло убеждение: несмотря на внутреннюю борьбу, он собирался разорвать отношения с Кристин. Если он действительно бросит Кристин, несомненно, ей будет очень больно, и не только из-за комплекса оставленной женщины, но и из-за того, что это может повлиять на ее будущую карьеру с Дрейком и Спенсом. И Никки едва ли могла осуждать ее за эти переживания; звезда Спенса явно загоралась, а значит, любой человек, обладающий здравым смыслом, захочет делать карьеру вместе с ним, если это в принципе возможно.

Так или иначе, она не собиралась сейчас много думать над этим: пока Дэвид не решил, что именно ему делать, проблемы как таковой нет; а если он все же разорвет отношения… ну, в общем, Никки была уверена, что сделает все возможное, чтобы Кристин не оказалась на улице среди ночи.

— Только что звонил Дэнни, — сказал Спенс, когда она вернулась в спальню и обнаружила, что он все еще лежит на кровати с Заком, уже таким же голым, как и его отец. — Он пожелал нам удачи в регистратуре и предложил свое имя — на тот случай, если у нас возникнут проблемы с выбором второго имени для ребенка.

Никки засмеялась и поморщилась, взяв испачканный подгузник, который был лишь частично упакован в полиэтиленовый пакет.

— Вообще-то, я думала о втором имени, а ты?

Спенс покачал головой; он перебирал пальцами по животику Зака, имитируя паучка.

— Не могу сказать, что думал над этим, — ответил он, — но я соглашусь на любое, кроме Катберта или Кита. Мне никогда не нравилось имя «Кит» — наверное, потому, что так звали моего старика, а мы ведь не хотим, чтобы ты стал похож на него, не так ли, Тигр?

Хотя она и посмеялась над радостным писком, который издал в ответ Зак, но при этом не сводила глаз со Спенса, задаваясь вопросом, что на самом деле скрывалось за этими словами: знание всей правды или просто презрение к убогому алкоголику, о котором он ей рассказывал?

— Как хорошо ты помнишь отца? — спросила она нарочито небрежным тоном и начала одеваться.

Спенс удивленно посмотрел на нее.

— Не очень, — ответил он. — Сложно помнить человека, которого почти никогда не было дома. Как бы там ни было, я никогда не был на сто процентов уверен, что он был моим биологическим отцом, потому что тетя как-то раз заявила мне, что он сел примерно за год до того, как я родился, а когда освободился, я уже появился на свет… — Он пожал плечами. — Конечно, возможно, она что-то напутала, но слушай, кому какое дело? Они оба уже прошлое, а мой мальчик — будущее, и мы непременно сделаем его лучшим, которое только и достойно такого уникального парня, как он, верно, сынок?