Призрак - Виктория Блэк

получится – ключи остались в рюкзаке. По телу пробегает волна мурашек, приподнимая дыбом каждый волосок, когда я улавливаю шорох неподалеку. Зверь выслеживает меня.

Черта с два ты меня поймаешь!

Я снимаю кеды – дальше побегу босиком – поднимаю с земли камешек и бросаю его в сторону кустов на другой стороне дороги. Шаги зверя неспешно удаляются – он купился на затертую до дыр уловку киношников. Пользуясь случаем, я срываюсь с места.

Луна и звезды проливают на парк мягкий молочный свет, но его слишком мало для хорошей видимости, скамейки и фигурные кустарники издалека кажутся ночными чудовищами, что прячутся под детскими кроватями. Подобные страшилки не пугают меня. Никогда не пугали. Кошмар иного уровня стал явью. Дьявол, которого я так часто звала, сидя на холодном подвальном полу, обрел тело и преследует меня. Он хочет меня подчинить, забрать мою душу.

Я прячусь за мраморным памятником солдатам Конфедерации. Монументальное сооружение утопает в темноте – тут Себастьяну будет сложно меня найти. Мной овладевает состояние искаженной эйфории, азарт захлестывает, тело вибрирует от всплеска адреналина. Ароматы жасмина, влажного газона и древесины отходят на второй план, мне мерещится его дурманящий запах. Он поблизости или я брежу?

Я неправильная, изломанная, дефектная. Страх, боль, опасность и Себастьян – четыре основных ингредиента моего возбуждения. Я чувствую приятное тепло между ног, а в животе – вальс бабочек.

Неподалеку слышится хруст ветки. Я сжимаюсь в тугую пружину и стараюсь не дышать, опасаясь быть обнаруженной. Шрамы на спине неприятно зудят, а пальцы по привычке нащупывают на груди фантомное распятие.

Иисусе, пусть он меня не найдет!

Бог никогда не отвечает на мои молитвы…

– Попалась, детка, – угрожающим шепотом произносит зверь, упирая дуло пистолета мне в затылок и забирая из руки топор. – Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что не стоит кричать, иначе… – многозначительно тянет он.

– Ты пристрелишь каждого, кто придет на помощь, – заканчиваю я, задыхаясь от волнения.

– Умница, – его похвала сочится ядовитым нектаром.

Я поворачиваюсь к нему и сталкиваюсь с дьявольским блеском в глазах и довольной, хищной улыбкой изогнутых губ. У него поразительная способность гипнотизировать меня, подчинять, туманить мой разум. Я забываю, что собиралась сказать, скользя взглядом по безупречному лицу, словно над его созданием трудился искусный творец.

Я смотрю в притягательные глаза и с горечью осознаю, что мой план рухнул, раскололся на части и сгорел, как лист бумаги. Неужели он снова победит?

– Поднимайся, крошка. Тебе придется долго просить прощения, – его низкий голос звучит властно, не допуская возражений.

Меня касается легкий запах ментолового дыхания, и в памяти сразу воскресает вкус наших пьянящих поцелуев. Я уже не понимаю, чего хочу: победить или быть побежденной? Мне стыдно перед собой за порочную жажду его прикосновений.

Вспомни, Алана, как он обошелся с тобой! Ты для него шлюха! Это все игра!

– Пошел ты к черту! – зло выпаливаю я и бросаю ему в лицо землю.

Себастьян трет глаза, а я бью коленом ему между ног и устремляюсь к выходу из парка. Нужно успеть добежать к Мазде Джесс.

– Алана, твою мать! – рычит зверь мне в спину.

Я не успеваю порадоваться победе – меня останавливает резкий рывок за волосы. Грубые мужские ладони впиваются в мою талию. Он одним ловким движением закидывает меня на плечо и со всей силы бьет ладонью по моему бедру, разнося по округе хлесткий звук. Больно!

– Ну все, крошка. Ты окончательно меня разозлила! – предупреждает он и пальцами пробирается к моей киске.

– Отпусти! Не трогай меня! Ненавижу тебя! – Я дергаю ногами и луплю кулаками по крепкой спине, но он будто не чувствует боли.

– Ты помнишь, что кричать нельзя? Моя пушка наготове. Кого из твоих соседей пристрелить первым? – усмехается Себастьян.

– Ненавижу тебя! – снова кричу я, но уже шепотом.

Его пальцы безошибочно нащупывают мой клитор через эластичную ткань шорт.

– Твоя девочка скучала. У нее очень злая хозяйка. Хорошо, что есть я. Малышка, я позабочусь о тебе.

– Ненавижу тебя! Ты настоящий монстр! Все твои слова – ложь! Ложь! Ты вышвырнул меня из своего дома. Какого хрена ты приперся ко мне?! Я же шлюха! Отпусти меня! Исчезни из моей жизни! – мой голос позорно дрожит, а глаза щиплет от обидных, горьких слез.

Мне казалось, что я так долго бежала к парку, но обратный путь занимает не более пяти минут.

Зверь толкает ногой входную дверь, заносит меня в спальню и скидывает на кровать. Мне в спину что-то упирается, я не успеваю вытащить – он сам вытягивает. Это толстая веревка.

– Что ты собираешься делать? – с испугом спрашиваю я, отползая к железной спинке кровати.

Ответом мне служит хищная улыбка, словно в его планы входит поужинать мной, причем в прямом смысле слова.

Мой взгляд падает на ножи, валяющиеся на полу. Если он отвернется, я успею схватить один?

Себастьян замечает, куда я смотрю. Он подается ко мне и запрыгивает на кровать.

– Ты плохо вела себя, детка.

Я пытаюсь отбиться от него, но он с легкостью перехватывает мои запястья, заматывает их веревкой и привязывает к спинке кровати.

– Снова будешь насиловать меня? Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты убийца! В тебе нет ничего святого!

Из меня льется нескончаемый поток обвинений. Мне хочется сделать ему больно. Да, он подмял меня под себя, но это не означает, что он победил!

– Исчезни из моей жизни!

Он наклоняется к моему лицу и впивается в губы таким нетерпеливым, желанным поцелуем, но я не собираюсь сдаваться, поэтому вонзаю зубы в его губу и чувствую металлический вкус крови.

– М-м-м… Ты хочешь погорячее? – коварно улыбается он, вытирая большим пальцем кровь.

– Гори в Чистилище!

– Сгорим вместе! – обещает Себастьян.

Он заводит руку себе за спину, в его глазах появляется озорной блеск, а когда вытаскивает – я вижу в его пальцах серый рулон.

– Зачем тебе скотч?! – вскидываюсь я.

– Извини, крошка, слишком много ненужных слов.

Себастьян зубами отрывает кусок клейкой ленты и заклеивает мне рот.

Я возмущенно мычу, а он закатывает глаза к потолку, изображая на лице блаженство.

Придурок!

Я продолжаю издавать невнятные звуки и брыкаться, но зверя мои потуги лишь забавляют.

Себастьян искусно обращается с веревкой, словно имеет многолетнюю практику. Он обматывает шнур вокруг моей щиколотки, тянет его конец к спинке кровати, перекидывает через железный прут и обматывает им щиколотку второй ноги.

– Синяков не останется, милая. Это японская техника – шибари, – поясняет мой искуситель, одаривая меня лукавым блеском глаз и порочной улыбкой.

Меня разрывают на части противоречивые чувства. Да, я