За пеленой дождя - Анна Карлссон

хотело на правила. Индивидуальность прорастает, как цветы сквозь асфальт, и истинное желание томится в закромах души. Так что самое верное — заниматься собой и своими желаниями, а не лезть к другим со своим «добром». Ты когда-нибудь замечала, кто охотнее всего дает советы? Несчастный учит других, как быть счастливым. Больной — как сохранить и укрепить здоровье. Бедный со знанием дела рассказывает, как разбогатеть. Ничего не понимающий в искусстве обожает критиковать творчество других, будучи абсолютно уверен в собственной правоте. Если хочешь повторить их судьбу — слушай советы и действуй, согласно их пожеланиям. Богатый, здоровый и счастливый советов, как правило, не дает. Он даже не задумывается над тем, что можно к кому-то приставать со своими нравоучениями. Он просто живет со своим счастьем. Все так просто. Забота хороша лишь тогда, когда тебя об этом просят. Во всех остальных случаях это насилие и навязывание своего мнения. С чего ты взяла, что оно правильное и кто-то в нем нуждается? Ты считаешь себя умнее других?

— Нет, ну…

— Так вот и надо заниматься собой. Каждый человек — это отдельная планета со своими традициями, законами и порядком. И ты, между прочим, не исключение. Вот и представь, что ты бросаешь свою планету и мчишься на чужую, насаждая там свои законы. В это время твоя собственная планета приходит в запустение и гибнет.

— Но я особенно никуда и не лезла. Я о муже заботилась. Он же во мне нуждался.

— Он нуждался в веселом и интересном товарище, собеседнике, с которым нескучно. В личности, у которой можно научиться чему-то новому. Сексуальной подруге и озорной девчонке, спасающей синюю птицу. А что он получил? Вторую маму, опекающую его. Скукота! Если человек будет растрачивать себя на других, то кто же позаботится о нем самом?

— Другие, наверное, — предположила я, но уже с меньшей уверенностью.

— Откуда им знать, в чем ты нуждаешься? Зачем нужно все так запутывать, чтобы потом самому оказаться в ловушке? Не лучше ли, чтобы каждый заботился о себе? Тогда не придется ждать, чтобы кто-то угадал и исполнил твою мечту. Исполни ее сам и будь счастлив.

— А как же немощные, больные и маленькие дети? Разве они могут о себе позаботиться?

— Ребенок известит о своем желании громким криком, немощный и больной попросят помощи. Поверь, счастливые люди болеют редко и так же редко прибывают в немощи.

— Ну и ладно, раз мое добро никому не надо. Пусть я буду эгоисткой, но хочу, желаю всем сердцем быть красивой сейчас и немедленно! — я зажмурилась, боясь того, что со мной может произойти.

— Что-то в этом роде я и ожидал, — захихикал мой провожатый.

Я почувствовала, как мой центр тяжести неожиданно сместился. Слышать ехидные намеки не хотелось, и я поспешила к зеркалу, чтобы все увидеть своими глазами. Обновленное тело произвело на меня большое впечатление. Некоторые отдельные места — очень большое… Хотя какое может быть тело у того, кто некоторое время назад с ним расстался. Тем не менее то, что отражалось в зеркале, было потрясающим.

— Если бы при жизни я была такой, — стараясь рассмотреть пятую точку.

— Ты и была такой, только не замечала, может, не хотела замечать. Жить гусеницей проще, чем бабочкой.

Я была не согласна, но спорить не стала. Красота накладывала некоторые правила поведения.

— Или наоборот, — не унимался Он. — Благодаря поступкам можно разглядеть красоту.

Обидно уходить в небытие, оставаясь в памяти близких некрасивой. Очень хотелось продемонстрировать мое новое приобретение. Интересно, что сказала бы Ирка, увидев меня в новом образе.

* * *

Она сидела на лавочке в сквере и ела мороженое. Сколько помню, она всегда обожала эскимо на палочке. Я же любила пломбир в вафельном стаканчике. Тонкий слой шоколада быстро таял, пропуская сквозь образовывающиеся трещинки белые сладкие капли. Стараясь не пропустить их падения на нарядную юбку, Ирка внимательно следила за самыми большими и опасными. Занятие требовало сосредоточенности, поэтому она не слишком обращала внимание на то, что происходит вокруг.

Я подошла и присела на противоположный край скамейки. Она повернула голову и недовольно глянула в мою сторону. Было понятно, что внимание ей неприятно. Особенно во время поедания капризного лакомства. Да Бог с ним, с мороженым! Получалось, что она меня видит. Видит, но не узнает. Обидно…

Мой сопровождающий стоял рядом. Наблюдал за происходящим, но от комментариев пока воздерживался. Я вопросительно посмотрела на него. По выражению лица поняла, что такое возможно. Интересно, могла ли она меня слышать?

— Привет, — чувствовала, как от волнения дрожит голос.

Ирка посмотрела на меня более внимательно. В это время большая капля сладкой жидкости приземлилась аккурат на ее юбку. На этот раз в ее взгляде, обращенном на меня, читалось явное раздражение.

— Здравствуй. Мы знакомы?

Однозначно она меня не узнала. Еще бы! Я и сама ни за что не узнала в воплощенной мечте прежнюю Клавдию. Намекать на существовавшую некогда дружбу было неразумно. Вряд ли она смогла поверить в то, что я стою перед ней в образе духа. А имеет ли дух образ? Лучше уж просто познакомиться. А там, глядишь, что-то и получится объяснить.

— Я не уверена. Но ты мне очень симпатична и хотелось бы познакомиться.

По выражению на Иркином лице стал понятен ход ее мыслей.

— Меня женщины не интересуют, — довольно грубо ответила она, демонстративно отвернувшись.

— Меня тоже.

Ирка посмотрела с недоумением, пытаясь сообразить, что мне может быть от нее нужно. Новая догадка оказалась более болезненной. Она даже побледнела, когда та пришла в голову. Мне все было совершенно понятно, хотя подруга не проронила ни слова. Ирка сжигала меня взглядом, рассматривая с головы до ног. Конечно, теперь я мало напоминала ту Клаву, которую хорошо было использовать в качестве страшной подруги, на чьем фоне знакомства с мужчинами происходили гораздо легче. В моем теперешнем виде на роль Иркиной подруги я явно не подходила.

— Ты ошибаешься, я не любовница твоего мужа, — приобретенные таланты начинали мне нравиться.

Ирка уставилась на меня во все глаза. Она не произнесла ни слова, однако мысли стали известны некой посторонней особе. Теперь она смотрела на меня с подозрением и даже со страхом.

— У меня нет никаких подозрений на счет собственного мужа, — с вызовом ответила она.

Но все, что творилось в ее голове, я могла читать, как в открытой книге. Интересным было то, что, даже приобретя красивую внешность, я заслужила от нее звания «жаба».

— Нехорошо называть незнакомого человека жабой!

Ирка побледнела:

— Да кто ты такая? Умеешь