Рубль-пять - Алёна Берндт

и завтра во второй половине дня мы, возможно, посетим вашу мать. Или в следующий четверг. А сегодня у меня дела.

Лицо Юрия Георгиевича чуть даже побледнело от неожиданности, а глаза зло заблестели, что заставило Натку довольно улыбнуться. Гость открыл портфель, достал оттуда блокнот и ручку, написав на вырванном листке адрес, он положил его на стол, попрощался с хозяйкой и несколько поспешно покинул дом и двор.

Натка, улыбаясь, слышала, как хлопнула за калиткой дверца машины, загудел мотор и вскоре затих за поворотом, только тогда она взяла листок и прочитала адрес.

Глава 54

– Я считаю, что тебе не стоит туда ехать, – сказал Саша, когда Натка поведала ему о визите Юрия Георгиевича. – Зачем себе нервы мотать! В твоем положении это вредно! Я сам к нему съезжу и поговорю как мужик с мужиком, пусть сам со своей матерью разговаривает и все у нее выпытывает! А если она не знает, где твоя мама похоронена, то пусть так прямо и скажет! Сами найдем, через архивы и прочие учреждения!

– Как с мужиком? – Натка грустно усмехнулась. – Это не про него. Юрий Георгиевич – существо нежное… не каждая женщина на такое способна. Саш, ты не думай, что я как-то расстраиваюсь из-за них, нет! Еще чего, себе во вред и малышу! Мне… даже приятно, если честно, видеть, как он егозит и выворачивается, лишь бы себя обелить! И я очень хотела бы вообще увидеть, как его мать мне в глаза посмотрит! Давай поедем, а? Да и насчет архивов… бабушка Дарья знала, я думаю, где мама похоронена, только мне вот не сказала. Уезжала иногда в город по делам, накануне моего дня рождения, а значит, и маминой кончины, наверное, навестить могилку… Я как-то спросила, так она накричала на меня и обещала побить, если еще заикнусь. Ну, посмотрим, что теперь эта… родственница скажет.

– Нехорошо, конечно, такое говорить, – проворчал Саша, – но как бы бабка там не померла от такого нервного напряжения! Увидит тебя и все – покупай белые тапки! Мы же будем виноваты!

Натка рассмеялась: как-то не зло, по-доброму сказал это Саша. Она обняла его, прижалась к груди, слушая стук любимого сердца.

– Это куда вы поехать собираетесь, в город? – заглянул в кухню Алешка. – Я тогда к деду Коле, если вам по пути! И Буранку возьмем!

– По пути, как не по пути. В город поедем, – ответил Саша, – вас тогда к деду забросим, сами по делам, а потом и мы к деду. Да, Натусь?

– Да, давайте тогда собираться.

Никогда еще в своей жизни Натка не подбирала наряд так тщательно. Она намеренно надела свое любимое платье, белое, в синий цветочек и с синим кантом. Она шила его сама, увидев такое платье на своей матери, на одной из сохранившихся фотографий. Босоножки на тоненьком ремешке и маленькая плетеная сумочка дополнили наряд, и Натка заулыбалась, увидев, как Алешка восхищенно замер при виде ее. Показавшись на крыльце дома, она поймала на себе еще один восхищенный взгляд – это Саша открывал ворота, чтобы вывести машину со двора.

Возле дома, адрес которого был указан Юрием Георгиевичем, они с Сашей оказались как раз в то самое время, как и обещала Натка, – во второй половине дня.

– И не думай, одна не пойдешь! – отрезал Саша. – Одну не пущу, что хочешь говори, а я с тобой!

– Я и не собиралась идти туда без тебя. Ты – моя семья, и, если кто-то желает говорить со мной, пусть говорит в присутствии моей семьи!

Дом, у которого они остановились, сиял ухоженной территорией вокруг, стены красного кирпича и сама архитектура назывались в народе «правительственными домами», квартиры там были не маленькой площади и их давали крупным партийным работникам.

Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, Саша взял Натку за руку и нажал кнопку дверного звонка. За дверью раздались торопливые шаги и дверь им отворил сам Юрий Георгиевич. Он побледнел, когда увидел Натку, но справился с собой:

– Здравствуйте, хорошо, что вы приехали. Я на сегодня специально взял отгул. Проходите, мама вас ждет.

Саша разглядывал убранство квартиры, а вот Натка не видела ничего вокруг себя. Юрий Георгиевич исчез в одной из комнат, быстро вернулся обратно и сказал Натке:

– Она вас одну видеть хочет, а мы тут вас подождем, идите.

Натка кивнула Саше, он глазами указал ей на кресло возле самой двери комнаты и тут же в него уселся, когда она взялась за ручку двери.

В комнате, куда она вошла, было множество шкафов с книгами, большой письменный стол расположился у окна, вот как раз возле него в инвалидном кресле и сидела женщина. Ноги ее были накрыты пледом, было видно, что она готовилась к этой встрече – седые волосы были собраны в прическу, а губы чуть подкрашены помадой.

Увидев вошедшую Натку, женщина чуть вскрикнула, и довольная произведенным эффектом Натка увидела, как та чуть подняла руку, будто защищаясь от чего-то… или от кого-то.

– Ты похожа на мать, – после недолгого молчания проговорила женщина. – Просто вылитая Элеонора. А я Юре не поверила, когда он рассказал про тебя. Хотя… бабка твоя тоже говорила мне, что ты копия своей матери.

– Вы… были знакомы с бабушкой?

– Конечно! Она приходила ко мне в институт. Говорила о тебе. Зови меня Вероника Эдуардовна.

Натка молчала. Ей не хотелось ни о чем просить эту женщину, в чьем голосе она слышала все, что угодно, но только не сожаление о содеянном много лет назад.

– Бабушка умерла, не успев сказать мне, где мама похоронена. Я пришла спросить вас, если это знаете вы – скажите мне. И я больше вас не потревожу.

– Что у тебя с ногами? Вылечила? – не отвечая на вопросы, спросила Вероника Эдуардовна.

– Вылечила. Но вас это не касается, – ответила Натка.

– Меня винишь в том, что с твоей матерью случилось? Злишься на меня? А между прочим, зря! Я предлагала ей тогда… избавиться от нежеланной беременности, она сама уперлась! Ты, как мать, позволила бы сломать жизнь своему сыну? То, что Элеонора была готова сломать свою судьбу – это ее дело, но Юра – мой единственный