Развод под 50. От печали до радости (СИ) - Султан Лия

Глава 50. Терапевт, кардиолог, педиатр.

-Здравствуйте! Подскажите, где принимает Меруерт Асхатовна?

Девушка за стойкой регистрации, оторвалась от монитора, и чуть дар речи не потеряла, когда увидела высокого, почти седого мужчину в темном костюме, белой рубашке без галстука и солнцезащитных очках. В руках он держал огромный, как ей показалось, букет.

-Простите, что?

Ее вопрос отвлек другую коллегу и теперь они оба пялились на Дулатова, как на экспонат. Ансар Идрисович снял очки, быстро прочитал на бейдже имя девушки и повторил:

-Бота, скажите, где принимает Меруерт Асхатовна? Педиатр.

-Ах да-да, - пришла в себя девушка. - 211 кабинет. На втором этаже, после лестницы сразу налево.

-Спасибо.

Он тут же пошел к той самой лестнице, чувствуя на себя взгляды не только сотрудниц клиники, но и пациентов. Утро понедельника в “Гиппократе” выдалось загруженным и у кабинета доктора Ниязовой уже сидело несколько мам с детьми на руках. Смешались в один звуки “Синего трактора” и “Малышариков”, доносившихся из смартфонов. Пульс Дулатова сбоил: то замирал, то разгонялся. Находясь так близко от нее, он больше не мог ждать.

-Здравствуйте! Кто крайний? - быстро бросил он в небольшую очередь.

-Мы, - подняла руку женщина с трехлетним мальчиком на коленях. - Но вообще-то здесь по записи.

-Да, знаю, - Ансар нетерпеливо посмотрел на наручные часы.

В этот момент дверь в кабинет открылась и из него вышла еще одна мамочка с малышом на руках. Ансар не стал ждать, пока его кто-то опередит и ладонью придержал полуоткрытую дверь.

-Мужчина, вы куда? Здесь очередь! - тут же завозмущались женщины.

-Я только спросить, - бросил он и вошел в кабинет, услышав в свой адрес прекрасные эпитеты и коронное “Мы все здесь только спросить”.

Мира мыла руки за ширмой и услышав гневные крики мам, быстро протерла их бумажным полотенцем, вышла в основную зону и встала как вкопанная.

-Ансар?! - выдохнула Меруерт, чувствуя, как сердце сначала остановилось, а потом запустилось с новой силой.

-Здравствуй, Мира!

Он не улыбался, но внутри все расцветало и ликовало. Ансар вдруг только сейчас понял, что видел ее в белом халате только на фотографии, но вживую - никогда. А ведь он ей так шел. Под ним была бежевая блузка и черная юбка-карандаш чуть ниже колен, и в голове замигала одна ясная мысль: “Какая же она красивая. Моя”.

Секунды превращались в вечность, а эти двое все так же стояли, глядя друг на друга, не решаясь признаться, что любят.

-Что ты здесь делаешь? - спрятав руки в карманы халата, спросила Мира.

-Пришел к тебе, - он шагнул ей навстречу. - Потому что не могу без тебя. Прости, приехал бы еще вчера. Но давление подскочило.

-Давление – не мой профиль. Это к терапевту.

Взгляд ее показался Ансару пронзительным и таким родным.

-Хорошо, - прохрипел он и оказался уже слишком близко. - Я обязательно к нему схожу, только я хотел бы еще сердце проверить.

-С сердцем - к кардиологу.

-Нет, - он уже в открытую любовался ею, поняв, каким болваном был, что так долго не приезжал. - С моим сердцем только к тебе.

-Ансар, - тяжело вздохнула она и посмотрела в его голубые глаза, полные тоски и надежды. - Ну что ты такое говоришь?

-Правду, - он положил букет на кушетку, наконец, освободив руки. - И правда в том, что я не могу без тебя. Я тебя люблю.

-Что? - только и смогла выдохнуть ошарашенная Мира.

-Я сказал, что люблю тебя и прошу...Нет, умоляю дать мне еще один шанс. Я - дурак, но готов исправиться только если ты будешь рядом. Потому что без тебя я не живу, а просто существую. И…

Но договорить ему не дали. Дверь резко открылась и на пороге стояла недовольная мама с ребенком на руках. Настрой у нее был боевой - еще чуть-чуть и набросится как волчица.

-Меруерт Асхатовна, извините, но у нас сейчас прием, а мужчина влез без очереди.

-Да, проходите, - спохватившись, врач жестом пригласила пациентов и вновь посмотрела на Ансара.- Мужчина только спросить зашел и уже уходит, - затем она понизила голос и стала непривычно серьезной. - Ансар, пожалуйста, мне надо работать. Дети болеют…

-Хорошо. Извините, пожалуйста, - обратился он и к Мире и к разъяренной мамочке, которой было все равно, что перед ней стоит миллионер. Ансар поймал взгляд Меруерт и спросил тихо:

- Давай поговорим вечером?

-Ладно, - согласилась она лишь бы никого не злить и сев за стол, положила пальцы на мышку и нажала на имя пациента в программе. - Слушаю вас.

Она видела, как он ушел, аккуратно закрыв за собой дверь. А букет полевых ромашек и еще каких-то мелких голубых и розовых цветов так и остался лежать на бело-голубой кушетке, пока Мира не убрала его сначала на подоконник, а затем не забрала домой.

После своего ухода Ансар не звонил и не писал, но каждый раз, когда ее телефон пищал, Мира трепетала и заглядывала в него. Однако сообщения приходили от детей, Беллы, которая сегодня не вышла из-за отравления и лежала пластом, и пары мамочек, которые отправили ей аудиосообщения с вопросами. Но Дулатов молчал, и Мира решила поступить также. Тем не менее, она все время возвращалась к его признанию, понимая, как ему пришлось переломить себя, чтобы сказать эти три слова. А что же она? Она тоже хотела бы кричать об этом, но до жути боялась.

Сразу после приема она сразу же поехала к себе и уже там, в квартире, к которой привыкла, не могла найти себе места. Сначала протерла пыль с без того чистых поверхностей, потом затеяла влажную уборку, снова сходила в душ. И каждый раз проходя мимо ромашек, она улыбалась. Она ждала.

Меруерт Асхатовне Ниязовой было невдомек, что с самой клиники ее вел человек Дулатова. Именно он и сообщил начальству, что объект на месте, после чего Ансар Идрисович сорвался с офиса, бросив секретарю, что его ни для кого нет. Пока ехал, столько всего напридумывал: что скажет, как обнимет, поцелует. Целую речь в голове написал, но пока выбегал из машины и поднимался на четвертый этаж ее пятиэтажки, всё забыл. Один долгий звонок и в ушах забарабанило. Стало вдруг так страшно, что прогонит и не выслушает, но ведь он - Дулатов, он и не из таких передряг выходил живым и невредимым.

Щелкнул замок и дверь медленно открылась. Держась за ручку, Мира стояла на коврике босая, домашняя, взволнованная. Она отошла, пропуская гостя в квартиру.

-Привет. Я пришел, - забыв все красивые слова, сказал он очевидное.

-Я вижу, - уголки рта задрожали и поползли вверх.