Мой сводный тиран - Адалин Черно

Три недели я то и делаю, что работаю. Забываюсь и постоянно проверяю телефон, как школьница в ожидании звонка самого популярного парня в школе, который ее, конечно же, не наберет. Я знаю, что Марина не выйдет на связь, но это не мешает мне надеяться.

Побыв еще немного и поиграв с Кириллом, я уезжаю к себе. В унылую квартиру, которую снял недавно. Однушка в центре. С крутым ремонтом, который меня не вставляет, потому что ее нет рядом. Жизнь — удивительная штука: сегодня ты не думал о счастье, а вкусив лишь жалкую долю, уже не можешь вернуться к прежнему. Побыв с Мариной один вечер, я уже не могу без нее. И дело тут не в интиме, а в ней. Я хочу, чтобы она была рядом со мной.

— Алло, Глеб? — в трубке слышится голос Оли — подруги Марины.

— Да, слушаю.

— Мне Марина позвонила, — тихо говорит она. — Я скину поселок. Она проговорилась. Поедешь к ней? Точного адреса не знаю, но он небольшой, поищешь.

Я ударяю себя по ноге, потому что не верится, что это не сон. Марина сказала Оле, где находится?

Сообщение от нее приходит через пару секунд. Я вбиваю локацию в карты и понимаю, что ехать туда минимум сутки. Ничего, главное, что Марина там. И очень скоро я ее увижу.

Марина

Три недели спустя

Я закончила проект. На носу второй, но радости почему-то нет. Все это время я общалась сама с собой, с продавщицей в магазине и курьером, который доставлял мне продукты, когда не хотелось идти за ними. Приезжал все время один и тот же — видимо, он был единственным на весь поселок.

Друзей я не завела, потому что все считали меня богатой москвичкой, решившей отдохнуть в их скромном поселении. В принципе, так оно и было. Я не прижилась в этом тихом, укромном месте. Здесь было хорошо и даже очень. Пение птиц, природа, воздух — все это, конечно же, способствовало вдохновению, но душевные раны никак не желали затягиваться. Болело до невозможности. А еще хотелось забыться.

Я не могу удержаться и звоню Оле с нового телефона.

— Боже, Марина, — тут же вопит она. — Ты как могла уехать и ничего мне не сказать? Ни слова! — ее укор действует на мою душу вовсе не исцеляюще. Наоборот, я чувствую себя виноватой не только перед ней, но и перед мамой, братиком, всеми сотрудниками, которых оставила на произвол.

— Прости, — все, что удается сказать мне.

— Потом. Рассказывай, ты где? Что произошло и почему ты уехала? А главное, с кем? Тут Миша приходил — как в воду опущенный, представляешь? Все сидел у двери здания, а как понял, что тебя нет, так и ходить перестал.

— Да я сама, Оль. Уехала, чтобы отдохнуть. Пока удаленно проекты делаю.

За разговорами не замечаю, как называю поселок, куда приехала. Пауза. Оля молчит, и я не знаю, как теперь выпутываться: то ли говорить, чтобы молчала, то ли собирать вещи и сейчас же уезжать.

— Ты там сейчас?

— Оля, никому. Пожалуйста. Я еще не пришла в себя.

Она соглашается, но как-то нехотя. Мы быстро сворачиваем разговор, я отключаюсь и начинаю ходить по комнате. Нервничаю. Что, если она скажет Глебу? И он приедет. Внутри все наполняется теплом, которое я тут же прогоняю. Так быть не должно.

Спустя час я перестаю себя накручивать и думаю, что Глеб наверняка все понял. Да и Оля вряд ли побежит сразу рассказывать. К ночи я уже не накручиваю себя, доделываю работу и ложусь спать. Утром заглядываю в холодильник и по обычаю делаю заказ. Выходить сейчас никуда не хочется.

Курьер приезжает ближе к вечеру — в принципе, ничего удивительного, потому что тут доставка не работает так, как в большом городе. Я открываю и столбенею: на пороге стоит Глеб. Смотрит на меня так, что я тут же отступаю на несколько шагов назад. Проклинаю и себя и Олю, хочу закрыть дверь перед его носом, но он оказывается проворнее и заходит в коридор.

Толкает дверь, чтобы та захлопнулась, и, повернувшись ко мне, начинает приближаться. Нехорошо так, быстро, как зверь к своей добыче.

Я упираюсь в стену и рвусь в сторону.

— Куда? — Он хватает меня за руку. — Второй раз сбежать не получится, Мариш… Я пришел за своим.

Глеб

Она открывает мне как ни в чем не бывало. И застывает. Пробегается взглядом по моему лицу и отходит назад. Все такая же красивая. Стройная. Нежная. Неповторимая. Я могу бессчетное количество раз подбирать эпитеты, но зачем, когда передо мной она. Моя Марина.

Я толкаю ее к стене, что-то бормочу, обвиваю ее талию руками и впиваюсь губами в ее рот. Я так давно ждал этого поцелуя. Просыпался весь мокрый и возбужденный от одной только мысли о том, что буду чувствовать ее губы. Ощущаю себя ребенком, наконец дорвавшимся до своей сладкой награды.

— Глеб.

О да, она пытается оттолкнуть меня, протянуть руки между нами, но я не позволяю ей этого сделать. Сжимаю ее ладони над головой и целую сильнее. Она отвечает. Хочет и нет одновременно. Пытается показать, что я ей не нужен, и жмется ко мне сильнее. Глупая. Я ведь все равно не собираюсь ее отпускать.

— Глеб.

Второй настойчивый зов немного отрезвляет меня. Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза, а после на одном дыхании выдаю:

— Софи не беременна и не была никогда. Снимок купленный, справка вот. — Я отпускаю ее руки и быстро достаю смятый клочок бумаги. — Я бы и раньше все объяснил, но ты как-то никому не отвечала и не звонила.

Она медленно берет из моих рук листок, смотрит слишком долго. Там пара строк, смотреть нечего. Обычная проверка у доктора. И никакого сообщения о беременности. Она слишком долго вчитывается в строки, будто не верит и сомневается.