И одной любви достаточно (СИ) - Цветков Иван

— Вань, я сейчас уберу, — тихо сказал Миша.

— Да съебись ты уже на кухню или куда ты там хотел! Оставь меня! Да, а ещё лучше брось. Предай, как она. Скажи, что все 13 лет якобы дружбы ты на самом деле презираешь и ненавидишь меня. Давай, скажи. Лучше сейчас, чем потом, — говорил я, не то крича, не плача.

— Ваня, ты мой лучший друг. Я никогда тебя не предам.

— Она… Тоже так говорила, — сказал я уже рыдая.

— Да, знаю. Знаю, — сказал Миша и обнял меня. — Знаю. Знаю.

— Я любил её. Любил! Она была всем для меня. А она… Почему? Почему?! — говорил я, рыдая, уткнувшись в друга. — Господи, почему я не умер тогда, в ледяной воде? 

***

Мерзость. Грязь. Люди. И люди ли? Животные. Хищники, стервятники, которые хотят использовать тебя и унизить. Вот всё, чего они хотят. Раздавить меня? Не дождутся суки!

Я решил сесть на больничный. Сил моих нет смотреть на все эти морды. Типичная поликлиника. Та самая. Лучше бы она ногу сломала, а не подвернула.

— Молодой человек, разрешите пройти? Мне только справку взять, — вывела меня из размышлений какая-то бабулька, на которую мне даже взглянуть было лень.

— А что мне за это будет?

— Что будет? Ну, я не знаю… Н-ничего…

— А почему я должен Вам уступать за просто так?

— Я ведь быстро. Только справку взять и всё.

— А очереди для кого?

— Но ведь народу очень много. После Вас ещё человек пять.

— Да, представляю. Когда я пришёл, передо мной было как раз столько же человек. Пришлось час отсидеть свою очередь. И Вы хотите сказать, что теперь я должен Вам уступить?

— Нет, не должны, но я думала…

— В Вашем возрасте вредно думать. Идите и смотрите дома телевизор.

— Но я тороплюсь… Внука ещё забрать надо со школы.

— А меня это как касается?

— Женщина, давайте Вы зайдёте передо мной. Нечего с этим хамом разговаривать, — сказало какое-то тело справа. Видимо следующий в очереди. — Мелкий испорченный говнюк.

— Если Вы хотели меня задеть, то у Вас не вышло, — сказал я и широко растянул губы. — Мне похуй на всех Вас и на Ваши проблемы, и на Ваши слова.

Над дверью кабинета загорелась лампа, и я зашёл в кабинет. Забавная ситуация. Меня спрашивают о том, есть ли температура. 37,2. Честно-честно. А потом мне выдают градусник. 35,9. Заебись. Но больничный мне всё равно выдали, так что похеру. Отлично, теперь у меня есть неделя отдыха. Неделя, чтобы никуда не ходить и сидеть дома, смотреть фильмы, сериалы. Круто. Осталось только добраться до хаты и путём. Однако автобус оказался занятым. Класс, даже стоя нормально не уместиться. Зато какая-то жируха заняла целых два сидячих места. Хм, есть кое-какая идейка.

— Извините, пожалуйста, — сказал я, обращаясь к этой свиноматке, — я проверяющий, так что не могли бы Вы показать мне свой билет.

— Эм, показать билет? У меня проездной.

— Ага, тогда тем более. А за второй билет Вы заплатили?

— За какой второй билет? Я еду одна.

— Одна? А я думал вдвоём: Ваша левая и правая части.

— Что? О чём Вы?

— Эх, — громко выдохнул я, — я о том, что Ваша двухсоткилограммовая туша занимает два места.

В автобусе повисла немая тишина. Хотя какой ещё блядь может тишина?! Жируха с четырьмя подбородками разинула рот, не в силах что-либо сказать. Что, неужели до меня ей никто не говорил очевидные вещи? Зовите меня правдоруб. Часть автобуса, в которой я ехал, тоже замолчала. Все обернулись на нас. Ух, что сейчас будет. О, самое прикольное, если рядом стоит её муж. Вот хохма будет.

— Что Вы сказали? — спросила жируха, видимо полагая, что ей послышалось.

— Нет, Вам не послушалось. Я сказал, что Вы, жирная корова, занимаете два места, хотя заплатили за одно.

— Да я… Да ты у меня…, — говорила кабаниха, жадно проглатывая воздух.

— Что? Может тебе руку подать, чтобы ты хотя бы подняться смогла?

— Слушай ты, мелкий засранец, — сказал какой-то мужик, схватив меня за плечо, — не смей так разговаривать с женщинами. Извинись. Живо!

— О, да у нас защитник угнетённых нашёлся? Ну, во-первых, живо убрал свои культяпки от меня. Во-вторых, откуда ты знаешь, что это женщина? Там же наверняка даже пизды не видно! И извиняться за что? За правду? Мораль мне друг, но истина дороже.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты… Ты ублюдок! Падаль. Выметайся из автобуса!

— Не, не подумаю. Мне выходить только через две остановки.

— Отлично, тогда и поговорим, — сказал мужик и отпустил меня.

Давно не дрался. Ещё с начальной школы. Мужик на сантиметров пять меня выше, и тяжелее где-то на десяток кило. Ну и ладно. Зато я быстрее и более ловкий. Хотя… Какая к чёрту разница? Я всё равно не буду драться. Ударит меня? Отлично! Напишу заяву в мусарню, а потом потребую с него несколько сотен тысяч рублей за возмещение ущерба. Наконец моя остановочка. Я выхожу, и оборачиваясь не вижу того мужика. Стою и жду. Ну где он там? Ага, показался в проходе и… Махнул рукой? Перед закрывающейся дверью?

— Ебать ты ссыкло! — крикнул я, пока автобус не отъехал.

Да, вот и весь гонор. Герой. Тоже мне. Вот я герой. У меня даже грамота от правительства есть. А этот мужик так, типичный подпивкович. Только пиздеть и может. Жалкое ничтожество. Хотя за такую бабу я бы тоже не стал заступаться! Эх, а так хотелось острых ощущений.

Добравшись до дома, я стал осуществлять свои планы. Моральное и физическое разложение. Тонны скучных сериалов с газировкой и чипсами.

— Вань, пока погода хорошая может в футбол сходим? Ты хоть развеешься, — сказал однажды Миша, заставив поставить сериал на паузу.

— В футбол? Ну а хули нет, погнали, — сказал я и Миша стал собирать нашу компанию.

Через пару часов мы уже были на футбольном поле. Где уже были мелкие школьники, лет 14–15.

— Блин, они уже играют. Что делать будем? — спросил Костя.

— Вань, ты, как всегда, договоришься? — спросил меня Миша.

— Ха, да, без «б». Я и забыл, кто тут главный решала из нас всех, — сказал я и к моим ногам прикатился мяч.

— Пните, пожалуйста, — сказали мелкие пацаны. Я же, взглянув на мяч, спокойно пошёл по направлению к этим мелким.

— В футбол играете? На всё поле? Это хорошо, молодцы. Но теперь большие дяденьки пришли играть.

— Ну нам немного осталось. К тому же мы раньше пришли. А ещё нас больше, — говорили пацаны, дополняя друг друга.

— Да мне похуй, сколько вам осталось, кого больше, и кто раньше пришёл. Я вам просто и по факту говорю: съебались нахуй с поля.

— Эй, парни, — сказал Серёжа, подойдя к нам, — может это, компромисс? Поделимся на две команды и поиграем. Поля ведь на всех хватит.

— Соглашайтесь, пока хороший коп предлагает такой вариант, — сказал я.

— Хорошо-хорошо, — загалдели ребята.

— Вань, что за херня с тобой? Ты обычно у нас дипломатичен. Ты уже у нас решала не потому что всех посылаешь, а потому что можешь договориться.

— Да забей. Давайте уже играть.

Спустя несколько минут, когда все переобулись и размялись, мы разделились на две команды и начали играть. Чёрт, эта мелкая школота явно занималась футболом. Они шустрые, техничные, юркие. А у меня игра совсем не идёт. Пасы не туда, удары мимо или по штангам. А ещё эти мелкие без труда меня обводят. Чёрт, вот и теперь я оказался последний защитником и меня обошёл пацан и несётся прямо к воротам. Но ничего, я ведь быстрее. Хочешь забить гол? А вот хер тебе! Я почти догнал пацана, и понимая, что не дотягиваюсь до мяча, стелюсь в красивом подкате сзади и срубаю пацана по ногам. Тот летит, хватается за ногу и корчится от боли.

— Ваня, ты какого хуя творишь?! — крикнул подскочивший ко мне Влад, который как раз и стоял на воротах.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что я сделал? Сфолил. К тому же перед штрафной, а это значит, что не пенальти.

— Ты пацану чуть ногу не оторвал!

— Но не оторвал ведь, — сказал я и глянул на лежащего пацана. Тот уже плакал.

— Ваня! — крикнул Миша, подскочив ко мне и толкнув меня. — Ты совсем больной? Ты совсем ебанутый?!