Элейн Гудж - Нет худа без добра

Она перевернула коробку «Скрэббл» вверх дном, и деревянные фишки каскадом посыпались на потертое покрывало. Укладывая свою линию, она обнаружила, что вытянула «Z» вместо «Y». Ну, ладно, возможно, в следующий раз удастся вытянуть «Y» или пустую фишку.

– А как у тебя? Бьюсь об заклад, что ты скучаешь по отцу.

– Я вижу его каждую неделю. Чаще мы проводим время в городе, но у него есть загородный дом в Ист-Хемптоне. Не такой, как этот, современнее. У него он появился после развода.

Он затих, будто погрузился в себя.

– Тебе не очень нравится мой отец, не так ли? – спросила Ханна, когда пауза слишком затянулась.

Он пожал плечами, сделал вид, будто погружен в игру, и наконец произнес:

– Мне кажется, это уравнивает нас с тобой.

– Я не думаю, что если мы объявим голодовку, из этого получится что-нибудь хорошее, – вздохнула Ханна.

Словно в ответ ее желудок заурчал.

– Мама и так считает меня странным, а если я перестану есть, мне придется полжизни провести на кушетке у психотерапевта.

– Я так не думаю, – сказала Ханна. – Не вижу в тебе ничего странного.

Он уставился на свои буквы, но она почувствовала, что он рад, так же ясно, как если бы Трикси завилял хвостом.

– Есть такое слово Е 3 О П?

– Только с первой буквой «Э», но тогда получается имя собственное, а это не считается.

– Ханна?

Он поднял глаза, и когда свет упал на его лицо, она в уголках глаз увидела маленькие слезинки.

– А?

Она притворилась погруженной в игру.

– Ты когда-нибудь думала о том, насколько бы им легче жилось без нас? Я хочу сказать, что раньше он заботился о твоей матери, правильно? Теперь она – история. Возможно, следующая наша очередь.

– С детьми не так, – сказала Ханна, но его слова ледяным пальцем провели по ее сердцу.

– Мой отец всегда говорит, как сильно он меня любит, но когда мы вдвоем, он только и расспрашивает о маме. Ему хочется знать, говорит ли она о нем и не собирается ли выходить замуж за этого зануду… извини, за твоего отца.

Он понурил голову, и его темные волосы упали на лоб.

Волна жалости, которую она почувствовала к этому мальчишке, который до этого вызывал в ней раздражение, откинула ее назад. Ханна поняла, что он страдает так же, как и она, может, даже больше.

– Послушай, я проголодалась, – сказала она. – Я могла бы съесть полдюжины цыплят, но согласна на все, что бы там ни осталось. Как ты думаешь, ты бы смог украдкой принести мне что-нибудь?

– Конечно. Но ведь ты не наказана и ничего такого в это роде. Я думаю, они переживают из-за того, что случилось.

– Да, но теперь назад дороги нет, если даже я частично была не права.

Крис спрыгнул с кровати, и фишки в беспорядке посыпались по доске.

– Пойду взгляну, что осталось в холодильнике. Насколько мне известно, там уйма мороженого.

– Только если оно без орехов. И еще, Крис…

– Что?

Направляясь к двери, он повернулся к ней вполоборота, смахивая волосы с глаз.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Не стоит.

– Только не забывай, что разговариваешь с чемпионкой Нью-Йорка по «Скрэббл». Я разобью тебя в пух и прах, когда вернешься.

Ухмыльнувшись, он вышел. Секунду спустя она услышала, как он спускается по старым деревянным ступенькам. Ханна подумала: возможно, удастся пережить эту неделю, несмотря ни на что.

За ужином, проходившем в полнейшей тишине, Грейс сдерживалась и не давала гневу вырваться наружу, но теперь, когда они шли по тропинке вдоль дома, утопая в снегу, она сорвала весь гнев на Джеке.

– Джек, как ты мог? Из-за тебя Ханна теперь ненавидит меня еще больше!

– Вы с Ханной разбирайтесь сами, – сказал он таким ледяным тоном, что ее обдало таким же холодом, как от воздуха, который щипал ее щеки, – но пока ты под моей крышей, я не позволю Ханне обращаться с тобой грубо.

– Понятно, – сказала она. – Пусть Ханна мне грубит, лишь бы не в твоем доме.

Джек вздохнул – уж не с раздражением ли?

– Грейс, ты извращаешь мои слова. Зачем все усугублять?

– Усугублять?! – закричала она. – Но этим занимаешься ты, Джек. Ты не хочешь замечать, что происходит у тебя под носом! Если бы ты поговорил с ней перед этим… объяснил ей… – она сглотнула, – что я не просто какая-то подружка, которая должна исчезнуть к следующему Рождеству…

У Грейс перехватило дыхание. А если Джек сейчас скажет, что у него нет никаких планов по поводу того, где они все проведут следующее Рождество?

– Грейс…

Голос его упал, и она почувствовала, как что-то дурное надвигается на нее – что-то такое, от чего ей необходимо немедленно избавиться. Он схватил ее за руку.

– Послушай меня. – Он слегка задыхался. – Я хочу, чтобы мы оставались вместе не только сейчас, но и через год.

– А потом? – с вызовом спросила она.

Он молчал, и ей показалось, как будто холод просачивается через теплый жакет прямо в сердце.

– Я всегда был честен с тобой, Грейс, – сказал он. – Правда в том, что есть много такого, в чем я еще не уверен.

– Ты имеешь в виду детей?

– Ханна и Крис – только часть всех проблем. – Он покачал головой. – Грейс, я ведь не желторотый юнец.

– Ты, Джек, старше меня всего на пятнадцать лет, – напомнила она, чувствуя облегчение. Так вот что пугало его!

– Может, сейчас это не представляет большой разницы, но…

Он замолчал, и теперь слышался только скрип его ботинок по снегу.

– …но в один прекрасный день тебе исполнится семьдесят, а мне пятьдесят пять? Тебя это волнует? Джек, я не верю тебе! Это все равно, что я переживаю, как станут относиться ко мне дети Ханны, когда она их заведет.

– Тебе хорошо говорить!

– Я далеко не ребенок, Джек. Я достаточно взрослая, чтобы отдавать себе отчет в своих поступках.

– Так ли это? Твой отец скончался внезапно, а твоя мать – далека от того, чтобы назвать ее старушкой, я бы сказал. – Он помолчал, переводя дыхание. – Грейс, через двадцать лет, возможно, и раньше, тебе, быть может, придется ухаживать за стариком. Как ты можешь давать какие-либо обещания, когда даже сама не знаешь, на что идешь?

– А если даже и так? – с вызовом сказала она. – Лучше я проведу десять или двадцать лет с тобой, чем проживу остаток дней, сожалея, что мы не использовали шанс.

Он вздохнул.

– Хотелось бы верить в это.

– Джек, ты всю жизнь за всеми ухаживаешь. Неужели это так ужасно, если кто-то, для разнообразия, поухаживает за тобой?

– Нет, но ты окажешься связанной, Грейс, поверь мне. Что, если я окажусь неспособным на лю…

– Ш-ш-ш, не говори так. – Грейс прижала палец к его губам, хотя дрожь пробежала по ее позвоночнику. Она быстро сменила тему. – А что ты собирался показать мне?