Лайза Аппиньянези - Память и желание. Книга 1

Когда гостиная вновь взорвалась аплодисментами, Жак прошептал:

– Чертовски хороша. Ты должен меня поздравить.

– Поздравляю. Ты просто Дягилев. Но что будет, когда концерт закончится?

– Понятия не имею, – пожал плечами Жак. – Думаю, метаморфоза тебе не понравится. Но до тебя мне дела нет. Моя задача – Сильви. А о себе ты как-нибудь позаботишься сам.

Все это Жакобу очень не понравилось. Когда концерт был окончен, Сильви тяжело, но царственно опустилась в кресло. Все ее поздравляли, целовали. Жакоб терпеливо ждал своей очереди. Когда поклонники и поклонницы расступились, он подошел к жене и негромко сказал:

– Сильви, ты была великолепна.

Чувствуя на себе взгляд Жака, он наклонился, чтобы поцеловать жену в щеку. Сильви не отшатнулась, как непременно поступила бы еще несколько дней назад. Но она взглянула на Жакоба, как на постороннего, небрежно поблагодарила его и обернулась к Каролин.

– Кстати, – минуту спустя сказала она. – У меня пока поживет Каролин. Тебе ведь удобно у Жака, правда?

Жакоб смотрел на нее, ничего не понимая.

В глазах Сильви зажегся мстительный огонек.

– Мне будет гораздо лучше с ней. Это ведь наше внутреннее, женское дело.

Жакоб отправился в кабинет, который в последние месяцы стал его спальней. Жардина буквально трясло от ярости. Он бешено пошвырял в чемодан книги и одежду. В дверях появился Жак. Он смотрел на эту сцену с явной иронией.

– Итак, она тебя вышибла. Я ожидал чего-то в этом роде.

– Вижу, тебе весело. Что ты сделал с моей женой?

– Ничего – просто освободил ее от ненависти к своему телу. Я рассказал ей о культе матери, о Матери Дождя, которая гордится своим чревом, гордится своей женскостью и способностью рожать детей. Думаю, суть моей психотерапии сводится к этому. По-моему, Сильви выглядит лучше, ты не находишь? Во всяком случае, можно не опасаться, что она наложит на себя руки.

Жакоб посмотрел на друга с неприкрытой враждебностью.

– Это верно. С другой стороны, она не стала относиться ко мне лучше.

– Пожалуй, – задумчиво кивнул Жак. – Понимаешь, для вящей убедительности мне пришлось доказывать ей, что мужчина – существо малозначительное и второстепенное. Сегодня один, завтра другой – какая разница. Должен признаться, что убедить ее в этом оказалось нетрудно. Дальше все было очень просто. От ненависти к себе Сильви естественным образом перешла к презрению, направленному – увы – на твою персону.

Жакоб громко захлопнул крышку чемодана и в упор посмотрел на Жака.

– Не знаю, что бесит меня больше – фиглярство моей жены или то, с каким удовольствием ты взираешь на мои муки.

– Да брось ты, дружище. Я открою бутылку своего самого лучшего бренди, и ты утопишь в нем свое несчастье.

– И буду слушать, как ты восторженно щебечешь? Нет уж, слуга покорный.

Жакоб яростно направился к выходу. В подъезде он столкнулся с Эйми, только что вышедшей из лифта.

– Бежите из дома? – с любопытством и насмешкой взглянула Эйми на его чемодан. Ее карие глаза смеялись.

– «Бегу» – слишком мягко сказано, – с невольной горечью вырвалось у Жакоба.

Эйми отбросила со лба прядь пшеничных волос.

– Значит, она вас выставила?

Она, как обычно в разговорах с Жакобом, перешла на английский.

– Можно назвать это и так.

Жардин посмотрел на нее в упор, а потом, взглянув на свой чемодан, расхохотался. Из щели торчал галстук, носок, еще что-то. Жакоб как бы увидел себя со стороны: мешковатый костюм с чужого плеча, рубашка со слишком длинными рукавами…

– Вот именно, сударыня. Перед вами человек, которого выставили самым недвусмысленным образом.

Эйми покачала головой.

– Ваша Сильви – смелая женщина.

– Наверно, вы правы, – согласился Жакоб. – А вы смелая? Хотите со мной выпить?

– И вы будете рыдать на моем плече? – с усмешкой спросила она.

– Не думаю. Это было бы неподобающим занятием для человека моей профессии, – в тон ей ответил он.

– Что ж, вы мне всегда нравились, тем более что через несколько недель я уезжаю в Штаты… – Эйми протянула ему руку. – Ваш Старый Свет мне до смерти надоел.

На ее лице появилась гримаса отвращения.

– Меня это не удивляет, – сказал Жакоб, усаживая ее в машину. – Ни капельки.

После ресторана он отвез ее до дома и вежливо поцеловал в щеку. К немалому удивлению Жакоба, губы Эйми страстно потянулись к его рту. Жардин удивленно уставился на нее.

– Хотите подняться ко мне? – спросила Эйми без малейшего кокетства.

Жакоб кивнул.

– Да, очень хочу.

У него сел голос – уже несколько месяцев он не обнимал женщину.

Они поднялись по лестнице на четвертый этаж, где Эйми снимала маленькую квартирку. Жакоб притянул ее к себе еще в коридоре. Тело Эйми было гибким и упругим, наполненным чувственной энергией. Она откинула голову назад, чтобы подставить шею под его поцелуи. Кожа Эйми пахла свежестью яблока. Когда позднее Жакоб проник в ее тело, Эйми впилась ногтями ему в плечи и нежно застонала. У него было такое ощущение, будто он после долгого отсутствия вернулся домой.

Когда они, обнаженные, лежали на широком диване, заменявшем кровать, Эйми сказала:

– Нам давно следовало сделать это.

Она приподняла голову, лежавшую на его груди, и посмотрела Жакобу в глаза.

Он провел рукой по тяжелой копне ее волос. Жакобу вспомнилась первая встреча с Эйми – ее остроумные замечания, прямой и честный взгляд. Ах, если бы в ту ночь он уже не был влюблен в Сильви, непостижимую, вечно ускользающую. От боли заныло сердце, и Жакоб в поисках облегчения припал к губам Эйми.

– Так или иначе, неплохо было бы сделать это еще раз, – прошептал он.

– Это верно. – Она медленно обвела его взглядом и весело улыбнулась, заметив напрягшийся пенис. – В этом есть смысл.

Жакоб ласково провел пальцем по ее улыбающимся губам. Потом стал осыпать поцелуями ее упругую грудь, гладкий живот, светлый треугольник волос. Эйми ахнула, а он целеустремленно и решительно устремился в недра ее тела.

После этой ночи Жакоб остался у Эйми. Находиться рядом с женщиной, всецело разделявшей его простые и естественные желания, было все равно, что возродиться к новой жизни. Шли дни, недели. Время как бы остановилось. И Жакоб, и Эйми знали, что он никогда не уйдет от Сильви, и все же американка откладывала свое возвращение на родину. Никогда Сильви не была так откровенна и близка с ним, как эта женщина. Жакоб осыпал ее подарками, испытывая смешанное чувство благодарности и вины.

Примерно раз в два дня он разговаривал по телефону с Каролин, которая рассказывала ему о состоянии здоровья Сильви. Они договорились между собой, что, если Сильви пожелает видеть своего мужа, он немедленно прибудет. Однако Сильви подобного желания не высказывала. Жардин старался не думать о том, что будет после рождения ребенка.