Бренда Джойс - Любовники и лжецы

Они долго шли по бесконечным, безупречно чистым коридорам, мимо спящих заключенных, мимо заложенных на железные засовы дверей, пока не пришли в ярко освещенную комнату, где находилось множество детективов, полицейских в униформе – и ее мать.

Только этого Мэри и не хватало.

Селия Холмс Брэдбери Дэвис, урожденная Эдна Грок, сразу же увидела ее, но стояла с самым невозмутимым видом – безукоризненная, самоуверенная, в белом шелковом костюме, с красными ноготками и губками, с подведенными черным глазами, но без каких-либо теней на веках. Волосы, подстриженные «под пажа», тщательно уложены, кожа равномерно загорела, в ушках серьги с бриллиантами по пять каратов, бриллиант в восемь каратов поблескивал в кольце, украшавшем ее пальчик. Она была воплощением безупречной элегантности.

– Мэри?

Мэри была готова разреветься, но, поскольку она полночи плакала не переставая, у нее не осталось слез. У Мэри болела голова. Сердце стучало, как молот. Во рту был отвратительный привкус, в горле пересохло. Все тело болело. Глаза опухли. Ей казалось, что вся она грязная. Мэри ненавидела себя, ненавидела свою мать. Поэтому постаралась игнорировать ее. Полицейский подвел Мэри к конторке, и сидевший за ней сержант вернул ей отобранные у нее личные вещи. Она послушно просмотрела содержимое кошелька; ее просили убедиться, что ничего не пропало. В это время к Мэри подошел мужчина, который представился как Роб Коэн, ее адвокат.

– Я обо всем позаботился, Мэри. Окружной прокурор снимает обвинения. Вы свободны. – Он улыбнулся.

Селия не улыбнулась.

Она молча вышла вместе с дочерью из полицейского участка и, оказавшись на вольном воздухе, резко остановилась. Мэри, словно привязанная к матери, тоже остановилась.

– Что с тобой происходит? – спросила Селия. – Как ты могла, Мэри? Видит Бог, во всем виноват твой отец. Где его носит, когда его дочь нуждается в нем? Он никогда не участвовал в твоем воспитании – и видишь, что получилось? Что подумают мои друзья?

– Мне это совершенно безразлично, – пробормотала Мэри сквозь слезы.

– Это меня не удивляет. Посмотри на себя. На кого ты похожа? Ты выглядишь как нищая бродяжка, Мэри. Где Винс?

– Не знаю.

– Чем тебе помочь?

– Может, подбросишь меня до дома?

– Только после того, как водитель отвезет меня в спортзал. Мэри, возьми вот это. – Селия протянула дочери клочок бумаги с телефоном и адресом. – Адрес и телефон Пола Сокарро, одного из лучших психоаналитиков в Лос-Анджелесе. Позвони ему сегодня же.

Мэри взглянула на мать:

– Я ненавижу тебя.

– Мэри, перестань вести себя как двенадцатилетняя девчонка. Позвони Полу.

Мэри в ярости разорвала бумажку в клочки.

– Ну, хватит, – сказала Селия. – Я позвоню твоему отцу. Это его обязанность. Где бы он ни находился – на Цейлоне, или в Шанхае, или еще бог знает где…

– На Борнео.

– Что?

– Он на Борнео.

– Ладно, где бы ни был, он обязан заняться этой проблемой.

Мэри наблюдала, как мать легкой, грациозной походкой направилась к ожидавшему ее «ягуару», возле которого стоял шофер. Машина была припаркована на площадке перед самым входом в полицейский участок, где стоянка запрещена. Мать села в автомобиль.

Мэри последовала за ней.

И вот теперь она дома. А Винса все нет. Когда зазвонил телефон, Мэри бросилась к нему, надеясь, что это Винс. Но звонила мать.

– Ну, что еще? – нелюбезно спросила Мэри, чуть не плача.

– Мэри, а что, если я отправлю тебя в Голден-Дор или на какой-нибудь другой курорт на парочку недель или на месяц?

Мэри рассмеялась. Уехать сейчас? Когда у ее мерзавца мужа интрижка?

– Разве мне разрешено покидать страну, ма?

– Ради Бога, это не кинофильм, и ты можешь делать все, что угодно. И не называй меня «ма». Ну так что скажешь?

– Забудь об этом, – угрюмо отозвалась Мэри.

– Мэри, я все понимаю. Мне известно, что есть другая женщина. Но если ты будешь выглядеть как сейчас, то разве сохранишь семью? По сравнению с прошлым годом ты прибавила в весе по меньшей мере десять фунтов.

– По крайней мере я не страдаю истощением.

– Не будь дурочкой. У меня тело в идеальной форме – все так говорят. В Аризоне есть великолепный курорт Каньон-Ранч. Я слышала, что там творят чудеса и могут любого человека привести в форму. К тому же тебе вообще лучше уехать и переждать, пока улягутся разговоры.

Мэри ненавидела мать. Свою безупречную, стройную, богатую мать. Мать, которая считала, что все беды в мире связаны с лишним весом и пренебрежением к собственному телу. Вес Мэри не имел никакого отношения к тому, что Винс сбился с пути.

А может, имел?

Господи, Мэри уже несколько недель не вставала на весы – боялась.

Повесив трубку, она сделала себе понюшку. Черт бы побрал мать. И Винса тоже.

Где его носит?

Глава 78

Чарльз Гамильтон был суперзвездой. Друзья звали его Чак. Высокий красавец, он и в свои почти шестьдесят лет обладал здоровой мужской привлекательностью. Когда они вместе с Джеком шли в отель «Беверли-Хиллз», на улице останавливалось транспортное движение. Персонал отеля не проявлял к ним излишних эмоций, зато туристы, увидев их, буквально замирали с раскрытыми ртами. Они направлялись в «Поло-Лонж», и все головы поворачивались им вслед.

Джек и Гамильтон, естественно, знали друг друга. За последние три года, с тех пор как Джек стал звездой, они не раз встречались на приемах и вечеринках. Они не стремились к более близкому знакомству, но, встретившись случайно у входа в отель, обменялись обычными любезностями. Гамильтон ни словом не упомянул об отмене выпуска на экраны «Беренджера», и Джек был благодарен ему за это. Он понял, что Чак – человек более порядочный, чем большинство голливудских деятелей. Джек поискал глазами Маджориса, но того нигде не было видно.

Тут он увидел Лию и замер от неожиданности.

Она стояла, опираясь на колонну, в облегающем черном кожаном мини-платье и туфлях на четырехдюймовых шпильках. Платье было без бретелей, и декольте открывало углубление между грудей. Джеку захотелось убить ее на месте. Нет, она, конечно, выглядела не так вызывающе вульгарно, как вчера, когда Лансинг привел ее в офис, но, взглянув на Лию, можно было безошибочно угадать, чем она занимается. Как видно, она решила подработать в отеле «Беверли-Хиллз»!

Она что, совсем спятила?

Заметив его, Лия лениво улыбнулась.

– Я убью ее, – пробормотал Джек себе под нос, надеясь, что ее принимают за начинающую киноактрису, но сознавая, что едва ли кто-то на это купится.

– Кто это? – спросил Гамильтон, проследив за его взглядом.

Лия окинула Чака заинтересованным оценивающим взглядом, причем оценка явно была положительной.