Елена Веснина - Уроки жизни

— Я хочу побыть одна.

— В смысле? Я не понял.

— В прямом смысле, — подтвердила Полина. — Я хочу побыть одна, Виктор. Я считаю, что я совершила ошибку, сразу уйдя от Самойлова к тебе. Потому что развод с ним и жизнь с тобой не должны быть связаны напрямую. И одно другим не лечится.

— Вот как? Весело, ничего не скажешь! — Буравин понимал, что надо действовать решительно. — Хочешь побыть одна? Ну что ж! Неволить не буду. Твое право! Я поживу у Сан Саныча некоторое время. А ты остынешь — и дашь знать.

Полина не ожидала столь быстрого решения. Она присела на стул и задумалась, этого ли она хотела?

Смотритель, хоть и уверял Костю, что он сумеет достать украденные Марукиным драгоценности, но все-таки сам волновался. Время шло, а Кости все не было. Марукин, понимая, что происходит, решил подсыпать немного соли на рану.

— Михаил Макарыч, а напрасно ты ждешь своего подельника! — ехидно заметил он.

— Заткнись! — потребовал смотритель, не глядя на Марукина.

— И меня не слушаешь напрасно! — продолжал Марукин.

— Замолчи, я сказал!

— Ладно, я могу и замолчать. Так ты правды и не узнаешь.

Смотритель подошел к Марукину и тронул его за плечо:

— Ну, что ты хотел сказать, рассказывай.

— Я хотел сказать, что ваша затея, Михаил Макарыч, утопическая. Костя даже дежурного пройти не сможет спокойно.

— Плохо ты Костю знаешь, — спокойно заметил смотритель.

— А почему тогда его до сих пор нет? — ехидно спросил Марукин и сам же ответил: — Потому что или он сдал, или его взяли. Что для тебя едино, Михаил Макарыч. Если вернется Костенька, то с хвостом, я тебе гарантирую.

— А я тебе гарантирую, что и хвост вырву, и рога пообломаю, если будешь каркать! — смотритель пнул Марукина довольно сильно.

— Ой, ой, больно, не надо.

— Не надо каркать!

— За кого ты меня держишь, Михаил Макарыч? Хвост, рога и каркаю… — не удержался от шутки Марукин.

— Не знаю, кто ты есть сейчас, но скоро будешь цыпленком в табаке! — засмеялся смотритель.

— И все-таки не пройдет Костя пост в милиции. Слабо! — настаивал на своем Марукин.

— Не слабо. Пройдет! — сказал смотритель, достал из кармана скотч и заклеил Марукину рот, чтобы больше его не слышать.

Поначалу у Кости все шло неплохо. Он предъявил повестку дежурному, тот вспомнил, что видит его не впервые:

— Опять к Марукину? Что-то ты зачастил. Костя только пожал плечами — мол, сам не хочу!

— Придется тебе опять его ждать. Нет Марукина на работе, проспал, наверное.

Костя кивнул.

— Ты чего, язык проглотил? — улыбнулся дежурный. — Не болтайся тут под ногами, иди к кабинету и жди там.

Так Костя оказался у кабинета следователя. Он дождался момента, когда в коридоре никого не было, достал ключ, открыл дверь и проскользнул в кабинет.

Полина пришла к маяку, чтобы поработать с Андреем, но увидела, что вся территория огорожена, а возле маяка стоят милиционеры.

— Скажите, пожалуйста, а что здесь случилось? — обратилась Полина к одному из них.

— Преступление, — буднично ответил милиционер.

— Ах! Какое?

Тут к ним подошел еще один милиционер и спросил, обращаясь к Полине:

— Дамочка, что вы здесь делаете? Здесь идут следственные мероприятия, и посторонним находиться здесь нельзя.

— Но я Андрея ищу, Андрея, — растерялась Полина.

— Меня зовут Андрей, — улыбнулся ей милиционер. — Покажите ваши документы, пожалуйста.

Полина послушно достала из портфеля документы. Милиционер посмотрел их и вернул.

— Так вы скажете, где Андрей? И почему здесь все огорожено? Что случилось? — снова спросила Полина.

— На последние два вопроса ответить не могу. Что случилось и почему огорожено — это тайна следствия.

— А где Андрей? На этот вопрос вы можете ответить?

— В больнице, кажется…

— Он жив? — обмерла Полина.

— Жив, жив. Не волнуйтесь вы так, дамочка. Он в городской больнице, в отделении травматологии.

Полина сразу же направилась в больницу.

Буравин, как он и сказал Полине, пошел к Сан Санычу. Все двери в доме были открыты, и Буравин прошел в кухню.

— Хозяева, есть кто-нибудь дома? — громко спросил он.

В ответ — тишина.

— Дверь не заперта. Сан Саныч, Зинаида Степановна! — позвал Буравин.

Снова тихо. Буравин задумался. Что-то было не так.

На самом деле дом не был пуст. В Машиной комнате Алеша выкладывал вещи из чемоданов, но он был в наушниках, слушал плеер, поэтому голоса Буравина он не слышал.

Буравин поднялся к Сан Санычу на чердак.

— Эй, Сан Саныч, где ты? Нет ответа.

— Ничего не понимаю, — озадаченно сказал Буравин. — Сбежали все, и двери не заперли!

Было еще одно место, которое любил Сан Саныч и его друзья, — это погребок с вином. Вспомнив это, Буравин спустился с чердака в погреб. Там тоже никого не было. Буравин уже собирался выходить, как вдруг один из стеллажей покачнулся, и с него полетели бутыли с вином.

Алеша закончил раскладывать вещи, снял наушники и направился в кухню. Но тут он услышал шум, который раздавался из погреба. Алеша насторожился. Он зашел в кухню, взял на всякий случай кочергу и стал спускаться в погреб.

Буравин пытался удержать рухнувший на него стеллаж, но это удавалось ему с трудом. Алеша зашел в погребок, и ему показалось, что там вор, который шарит по полкам.

— Ах ты, ворюга! — закричал Алеша и ударил злоумышленника кочергой, но лишь слегка задел его. Буравин покачнулся, посмотрел, кто это его так ударил, и узнал Алешу:

— Алешка, ты?

Тут и Алеша узнал Буравина.

— Вы? — изумленно спросил он. Но в этот момент на них упал стеллаж. Раздался грохот и звон разбитых бутылок. Алеша с Буравиным с трудом выбрались из-под разрушенного стеллажа и с удивлением уставились друг на друга.

— Виктор Гаврилович? Что вы здесь делаете? — спросил Алеша.

— Подвергаюсь незаслуженному избиению, — хмыкнул Буравин. — Похоже, ты принял меня за грабителя.

— Извините, перепутал. Я вас не сильно ударил?

— А как ты думаешь? Железной кочергой да с размаху! Хорошо хоть удар по стеллажу пришелся, а не по мне, — Буравин потер ушибленное плечо. — Давай больше не будем пускать в ход холодное оружие, а лучше поговорим. Мы и так здесь все разворотили.

Алеша и Буравин огляделись, оценивая масштаб погрома.

— Да, похоже, мы перебили всю винную коллекцию Зинаиды Степановны, — грустно заметил Алеша.

— К счастью, не всю. Кое-что осталось, — сказал Буравин, доставая из-под обломков стеллажа уцелевшую бутыль. — Говорят, Зинаида знатное вино делает. Так что, может, добьем и этот пузырек? Заодно и обсудим кое-что. А потом я куплю другого вина, мы разольем его по бутылкам и сделаем вид, как будто все так и было. Никто и не заметит.