Джанет Дейли - Игра до победы

– Его зовут Карстэрз.

– Барт говорит, что он заработал контузию.

– Ему еще повезло, – сказал кто-то из спортсменов. – Они могли бы свалить его лошадь на землю.

– Это напоминает мне тот раз, когда я свалился наземь вместе со старым Сойером. Ты был там, Буканан. Черт возьми, это твоя черная лошадь наскочила на нас и сшибла с ног. Шел дождь, и поле было скользким. Тогда нас упало трое за раз. Все перемешалось в одну кучу. Кони, люди, головы, ноги. Когда я открыл глаза, Буканан сидел на лошади, спокойный, как ни в чем не бывало, и с интересом наблюдал, кто сумеет выбраться из этой свалки. Клянусь, у этой черной лошади, на которой он сидел в тот день, вместо копыт – лапы с перепонками, как у лягушки. Она ни разу даже не поскользнулась.

После этого между двумя столами завязалась перекрестная беседа. Вспоминали, кто и как падал в прошлом, и сравнивали, какие кто получал увечья и травмы. Вскоре были заказаны новые пинты пива и бутыли портера, и кольцо стульев расширилось, чтобы охватить оба стола. Триша, единственная представительница слабого пола среди присутствующих, обнаружила, что ее постепенно вытеснили из общего круга и забыли. Наконец она встала из-за стола, взяла кружку с элем и, отойдя в сторону, прислонилась к черной стене, чтобы наблюдать и слушать.

Однажды она поймала на себе взгляд Рауля, и сердце ее быстро забилось от того, что он обратил на нее внимание, но скоро его вновь отвлекли собеседники. Триша поняла, что женщине, которая попытается проникнуть в его мир, придется нелегко. Для нее в жизни Рауля останется очень мало места – разве что ей будет позволено согревать постель на его разбросанных по всему миру ночлегах. Она была достаточно умной девушкой, чтобы понимать, что именно в подобном безразличии и заключается изрядная доля его привлекательности, но это не уменьшало очарования Рауля.

Вскоре после десяти к ним подошла официантка и предупредила, что паб закрывается через четверть часа, так что настало время заказать выпивку в последний раз и рассчитаться с ней. Собравшиеся начали неспешно вставать со своих мест. Триша подошла к брату. Рядом с ним стоял Рауль.

– Можем мы с Робом вас подвезти? – предложила Триша.

– Нет. У меня есть машина.

– Тогда почему бы вам не отвезти меня в Севен-Оукс? – Она склонила голову набок, вызывающе глядя на него.

Рауль заколебался. Видимо, он прикидывал, чем может обернуться для него просьба настойчивой девицы.

– Возможно, вам это не по пути… – добровольно вмешался Роб, начавший извиняться за назойливость сестры. Триша с удовольствием треснула бы его кулаком, но оказалось, что в этом нет необходимости.

– Это совершенно неважно, – прервал юношу Рауль. – Я доставлю вашу сестру домой в полной безопасности.

– Спокойной ночи, дорогой братец. – Триша многозначительно дала ему знак исчезнуть с глаз долой.

Роб нерешительно посмотрел на сестру, затем понял намек и двинулся из паба, не дожидаясь Тришу и Рауля.

Они задержались еще на несколько минут, пока Рауль прощался со своими товарищами, затем пошли через дымную, пропахшую застоявшимся запахом эля комнату к выходу. Триша подождала, когда Рауль распахнет дверь и пропустит ее вперед, затем вышла наружу. Воздух на улице был чистым и прохладным. Девушка остановилась, чтобы вдохнуть ночной свежести, слушая доносящийся из паба гул голосов, будоражащих окрестную тишину. Затем в руке Рауля вспыхнул карманный фонарик, и они двинулись вслед за круглым пятном света, плясавшим на каменной мостовой и указывающим путь. Шаги их отдавались эхом в узкой безмолвной улочке. Триша исподтишка глянула на Рауля.

– Вы на меня сердитесь? – спросила она беспечным тоном.

– Потому что мои друзья подумают, что я растлеваю младенцев. Так это, кажется, называется, не так ли? – его испанский акцент казался немного более явным. Вероятно, из-за раздражения.

Говоря честно, Тришу и саму смущало, что она своими уловками вынудила его везти ее домой, но она постаралась подавить смущение.

– Если они обратили на это внимание, то, вернее всего, только позавидовали. А коли вы считаете себя настолько старым, чтобы сгодиться мне в папочки, то вам сперва следовало бы увидеть женщину, на которой мой отец собирается жениться.

Триша ждала, что Рауль скажет, что он – не ее отец, но ее спутник ничего не ответил. Из окон домов, стоящих вдоль улицы, на мостовую падали прямоугольные пятна света. Девушка решила сама прервать молчание.

– В этих маленьких английских деревушках после десяти вечера замирает вся жизнь. Не то что в Лондоне.

– Машина стоит вон там, – Рауль указал на затененную сторону улицы, где у обочины стоял белый автомобиль.

Они подошли к машине.

– «Астон-Мартин». – Пока Рауль отпирал дверь с левой, пассажирской стороны, Триша провела кончиками пальцев по гладкому боку автомобиля, оценивая по достоинству его элегантную мощь и красоту.

– Это не мой. Одного из товарищей. – Рауль усадил девушку на переднее сиденье, затем обошел кругом и уселся за руль.

– Когда-нибудь я заведу себе такой же, а не «Роллс», – Триша погладила обшивку сиденья, наслаждаясь благородством мягкой кожи. – Теперь я знаю, какую вторую вещь собираюсь купить на свое наследство. Представляете, каково это будет – прокатиться на такой машинке вокруг кампуса.

Она засмеялась, но ее смех тут же заглушил рокот мотора, ожившего, когда Рауль повернул ключ зажигания.

Свет фар осветил вымощенную камнем улочку и старые дома, смутно вырисовывавшиеся во мраке по обеим ее сторонам. Автомобиль мощно рванулся вперед, мягко, как кошка, обогнул угол, сворачивая в переулок, и вырвался на основную дорогу. Дома словно попятились назад, и не прошло и нескольких минут, как они миновали спящую деревню и помчались по пустому шоссе.

– Сверните здесь налево, – сказала Триша, когда впереди показался перекресток.

– Я знаю дорогу к Севен-Оукс, – сообщил Рауль. – Мне доводилось прежде играть на поле в поместье Шербурнов.

Триша откинулась на спинку сиденья.

– Чувствуешь себя немного странно, когда сидишь в машине с левой стороны, – кажется, что автомобиль едет не по той стороне дороги. – Она улыбнулась и посмотрела на спидометр на приборной доске перед Раулем. – То же самое – когда смотришь на спидометр и видишь, что стрелка указывает на сто тридцать. Мне приходится напоминать себе, что это километры, а не мили.

– Да, это может сбивать с толку, – согласился Рауль, но самого его подобные различия, казалось, совсем не волновали.

За окнами царила такая тьма, что невозможно было различить ничего, кроме бегущей им навстречу ленты дороги. Триша слегка повернулась и стала разглядывать Рауля в слабом свечении, исходившем от приборной доски.