Мария Соареш - Земля любви, земля надежды. Расставания и встречи

Глава 30

Печальное известие получил Тони из Италии; от сердечного приступа умерла его мать. Дженаро написал об этом скупо, в нескольких строках — но все же написал, забыв былые распри!

Тони стало нестерпимо жаль старика, и он написал ему ответное письмо, в котором уговаривал Дженаро не сидеть одиноко в осиротевшем доме, а ехать к сыну в Бразилию.

Тони не мог знать, что этому письму суждено разминуться с его отцом на встречных курсах, поскольку Дженаро к тому времени уже успел заколотить свой дом и отправиться на пароходе в Бразилию.

— Мне тут больше делать нечего, Розинела, — бормотал он на могиле жены перед отъездом. — Или туда, в Сан-Паулу, или — к тебе, Роза! Но ты хотела, чтобы мы уехали к нашему сыну, поэтому я постараюсь исполнить твою волю.

Незадолго до отъезда Дженаро его навестила Мария.

— Мы виделись с сеньорой Розой в церкви за несколько дней до ее смерти. Я была там с сыном, и она все-таки успела посмотреть на своего внука. А теперь я хочу и вам его показать. Вот он какой, смотрите! Сынок, это твой дедушка! Он скоро поедет к твоему папе и передаст ему от нас привет.

— Ты же сама говорила, что отец твоего ребенка — фашист. Мы так и написали Тони.

— Это неправда, и вы не могли ему это написать, — огорчилась Мария. — Посмотрите на мальчика. Он же похож на Тони и… на вас!

— Но ты же все равно теперь жена того проклятого фашиста, и твой сын носит его фамилию, значит, это не мой внук!

Мария печально покачала головой:

— Да, я жена Мартино. Так распорядилась судьба. Но я всегда любила и люблю Тони, и мой малыш — его сын!

— Пусть даже так, — смягчился Дженаро. — Но у Тони там тоже есть семья, возможно, скоро появятся дети, и я считаю, ему не надо знать, что в Италии у него есть сын, который носит фамилию фашиста. Никогда я ему этого не скажу!

Отправляясь в Бразилию, Дженаро взял первое попавшееся письмо Тони из небольшой стопки писем, которые бережно хранила Роза, и теперь, добравшись до Сан-Паулу, пришел по тому адресу, который был указан на конверте, — в бывшую мастерскую Агостино.

Однако сына он там не нашел, поскольку к тому времени жизнь Тони во многом изменилась. Купив пробную партию кубков, он так и не продал ни одного и вынужден был распрощаться с этой затеей. А Эзекиел стал перестраивать помещение мастерской под магазин и даже успел нанять новых швей и продавцов — так, к нему на работу устроились Соледат и Маноло.

Дженаро не повезло дважды: во-первых, он взял с собой не тот адрес, по которому теперь проживал его сын, а во-вторых, пришел в бывшую мастерскую в тот момент, когда там работали только маляры, ничего не знавшие о Тони.

— Да, — сказали они Дженаро, — мы слышали, что здесь раньше будто бы работал какой-то художник. Но он уехал из Бразилии, а дом у него купил один торговец, но мы его тоже не знаем, нас прислал сюда делать ремонт наш начальник.

Дженаро опечалился. Где же теперь искать сына? Куда идти? Сан-Паулу город огромный, это не Чивита, где все друг друга знают…

День близился к концу, Дженаро устал с дороги, ему надо было найти место для ночлега.

И он вошел в пансион доны Мариузы, где ему любезно предоставили комнату на одном этаже со студентами — друзьями Жозе Мануэла.

Студенты поначалу восприняли Дженаро с опаской: какой-то странный угрюмый старик, на лице которого постоянно написано недовольство. Но когда они узнали от Мариузы его печальную историю, то сами стали помогать Дженаро в поисках сына.

Поиски эти пока были безуспешными, но Дженаро привязался к молодым людям и однажды, желая сделать для них что-то приятное, сел за пианино, стоявшее в гостиной пансиона, и заиграл те самые мелодии, которые когда-то строго запрещал играть сыну.

— Мы и не знали, что вы такой классный пианист! — сказал ему Маркус.

— Это же моя профессия, — пояснил Дженаро. — Я всю жизнь провел за инструментом.

— Так вы и сейчас могли бы зарабатывать игрой на фортепьяно, — подсказал ему Маркус. — А то я слышал, что у вас уже кончаются деньги.

— Да, это так, — нахмурился Дженаро. — Скоро мне будет нечем платить за ночлег. Но во времена кризиса пианисты никому не нужны. Я уже заходил в музыкальный магазин тут неподалеку, предлагал свои услуги. Мне разрешили поиграть там на рояле и даже немного денег за это заплатили, но сказали, что у них уже есть постоянный пианист.

— Ну вот видите, не все так плохо, как вам представляется, — сказал Маркус. — Выходит, пианисты еще кое-где нужны. Значит, просто надо искать.

И вскоре он, смущаясь и переминаясь с ноги на ногу, предложил Дженаро поработать пианистом в… публичном доме!

— Я понимаю, это может вас шокировать, — говорил он, — но за неимением другой работы можно и там какое-то время поиграть, не правда ли?

— Да я уже готов работать где угодно, — обреченно махнул рукой Дженаро.

Маркус обрадовался:

— Вы не волнуйтесь, вам не надо будет окунаться в, скажем так, своеобразную жизнь этого заведения. Рояль стоит в холле, куда приходят клиенты. Вы будете видеть только их и, собственно, для них и будете играть. Кстати, большинство из них — вполне респектабельные люди.

— А ты что, часто там бываешь? — не смог скрыть своего осуждения Дженаро.

Маркус залился краской:

— Нет, просто у меня там работает знакомая девушка, Жустини.

Позже Мариуза рассказала Дженаро о трагической любви Маркуса к проститутке Жустини. А заодно рассказала и о романтической любви другого своего постояльца — Жозе Мануэла.

— Представляете, сеньор Дженаро, — говорила она, — из-за этой девушки он переселился с бедный квартал, стал работать грузчиком, хотя отец у него — крупный промышленник в Рио. Он приезжает сюда, ищет сына, как вы, а я вынуждена скрывать от него правду, потому что Жозе Мануэл меня об этом просил.

— Но это же так жестоко! — возмутился Дженаро. — Отец страдает, его нельзя держать в неведении!

— Я тоже так считаю, — вздохнула Мариуза, — но Жозе Мануэл боится, что сеньор Антониу силой увезет его домой, в Рио. А он не хочет расставаться с любимой девушкой!

— Ну и пусть не расстается, если не хочет. Отец тоже сможет это понять. Я уверен, — сказал Дженаро. — Этот сеньор Антониу сейчас здесь, в Сан-Паулу? Я сам ему все расскажу!

— Нет-нет, не надо, — испугалась Мариуза. — Я никогда не лезу в личную жизнь своих постояльцев, за это они и ценят мой пансион. Да и сеньора Антониу сейчас здесь нет, он уехал в Рио.

Дженаро стал работать пианистом в публичном доме, у него появились деньги, и настроение его заметно улучшилось. Но незнакомый ему сеньор Антониу, этот несчастный отец, не давал покоя Дженаро. И он, расспрашивая Маркуса о любимой девушке Жозе Мануэла, выспросил, где она живет и как ее зовут. А когда отец Жозе Мануэла снова приехал в пансион, Дженаро сообщил ему все эти сведения.