Ольга Домосканова - Зачем тебе моя боль

— Ничего страшного, — ответил голос из-под подушки, — я же сказал, главное — вообще там появиться.

— А Сартари не обидится?

Картер перевернулся на другой бок.

— Нет, не обидится.

Я горестно вздохнула. Картер подхватился.

— Я так понимаю, поспать мне сегодня вряд ли удастся. Что еще?

— Мне к врачу надо, — буркнула я.

Без пяти минут глава что-то проворчал себе под нос, вроде: «Можно было раньше сказать» и уже громче:

— Одевайся. Я в душ.

— Не обижайся на мать, она как лучше хотела.

Я чуть чаем не подавилась. После посещения больницы Картер возжелал тишины и спокойствия, но в моем понятии эти два критерия никак не вязались с футболом по телевизору. Вместо полагающегося к этому времяпровождению пива мы заварили травяной чай и потихоньку потягивали его каждый из своей чашки, развалившись на диване. Произнесенная фраза меня поразила.

— С чего это ты взял, что я должна на нее обижаться? — неподдельно изумилась я. — По-моему, это ты с утра метал молнии по поводу того, что тебя разбудили ни свет ни заря.

Картер пожал плечами.

— Я понимаю, тебе наверно дико, что она принесла вещи…

Я рассмеялась. Вот о чем он беспокоится.

— Спешу напомнить, что я не всегда жила на деньги деда, а родители мои самые обыкновенные рабочие, тоже особенно вниманием и деньгами Энайи не избалованные. Все в порядке, и перестань выдумывать проблемы на ровном месте.

Картер отставил чашку и притянул меня к себе. Футбол оказался забыт.

— Я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему. Свекровь чтобы тебя не мучила и не задирала.

— По-настоящему она и должна меня задирать, — улыбнулась я мрачному мужу. — Тем более, твоя мать — крайне дружелюбная женщина, просто ее очень много, я к этому не привыкла. Моя мать никогда такой не была, поэтому для меня немного дико проявление ее внимания.

— Она бывает чересчур назойлива, — отозвался Картер, соглашаясь со мной.

— Это объясняется тем, что она пока не знает как себя со мной вести, потому что я новый человек в вашей семье. Со временем она выберет определенную линию поведения — и мы прекрасно поладим.

— Мне бы очень этого хотелось, — признался муж. — А еще тихой гавани…

Я заглянула в его глаза. Эх, Картер, когда же я увижу в них спокойствие и безмятежность?

— А будет ли она, та тихая гавань? — задала я риторический вопрос.

— Нам бы только завтра пережить, — горько усмехнулся клановник, — а дальше все будет хорошо?

Я перевернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Есть предпосылки?

Он ответил спокойно.

— Предпосылки есть всегда. Думаю, не так уж глуп наш неприятель, чтобы не использовать свой шанс последний раз. Однако я принял все меры предосторожности, чтобы обезопасить нас с тобой.

— Почему мне кажется, что ты предвкушаешь чужую досаду? — прищурилась я, пытаясь отыскать ответ на свой вопрос в глазах мужа, но не так прост Картер, каким хочет казаться.

— Аля, не слишком ли ты заинтересовалась тем, куда я просил тебя не совать свой нос? — обманчиво ласково поинтересовался Картер, сажая меня к себе на колени.

Я обняла его за шею, нисколько не препятствуя напору ласкающих мою шею губ.

— Нет, дорогой, тебе кажется…

— Я не хочу даже думать о том, где вы возьмете два метра шелка, чтобы спрятать этот кошмар! А, Альена, проходи, дорогуша, — голос Киры я услышала еще у входной двери, модель привычно строила своих подчиненных.

— Маргарита уже здесь? — уточнила я, удостоившись лишь невнятного кивка в сторону гардеробной. Значит, придется искать самой.

— Соня, я кому сказала снять эти туфли?! — снова взвилась Морани, распекая одну из заявленных на конкурс моделей. Если так дальше пойдет, Кире придется выходить на подиум самой.

— Кира, можно тебя на минуточку, — позвала я, подмигивая расстроившейся девушке. Та мигом все поняла и исчезла за ширмой. — Ты не подскажешь, где я могу найти визажиста для себя? Мне не хочется сидеть в долгой очереди, сама понимаешь.

Морани рассеянно кивнула, явно думая о своем, и проговорила:

— Уже вполне мог освободиться Эдди, зайди в пятую, там же и стилиста найдешь. Они должны сейчас Хилари доделывать. Давай сразу в платье, я не хочу затягивать. Сейчас тут столько народу будет — не протолкнешься.

Нисколько не сомневаюсь, — подумала я, продвигаясь в указанном Кирой направлении. Мне повезло, оба мастера заканчивали с белокурой Хил, и почти сразу смогли взяться и за меня. Эдди оказался мне незнаком, но этот парень свое дело знал — вмиг нарисовал мне яркие широко распахнутые глаза, пухлые губы и очень красиво очертил контур лица при помощи различных оттенков румян и тонов.

С прической мы решили сильно не мудрить. Элер (уж с ним-то я успела познакомиться ранее, еще после Универсалитета, его услугами мне приходилось пользоваться, когда дед устраивал званые вечера) предложил мне классические локоны — на этом и остановились. Он даже лаком заливать намертво не стал, опасаясь, что мне станет плохо от смеси летающих в гримерке ароматов, закрепив полечившийся результат шпильками с прозрачными камнями, стилист проказливо улыбнулся и посоветовал мне напроситься к Кире в профессиональные модели, намекая, что все полагающиеся для этого внешние данные у меня уже есть. Я жестоко высмеяла его намеки, заявив, что такого добра, как хлеб модели, мне даром не надо, да и вряд ли мой муж будет согласен воспитывать ребенка, пока я буду показывать открытые участки тела для модных глянцевых журналов. Элер покачал головой, Эдди же оживился при упоминании о моем муже, и я подумала, что с ориентацией-то у него, наверно, не все стандартно, факт этого понимания меня не порадовал — не хватало еще мужиков ревновать к Картеру. Скрыть свое негодование я смогла лишь сбежав из гримерки и уступив место следующей девушке.

Уже в завершенном образе я появилась за кулисами, чтобы подсмотреть за другими участницами и сравнить их с собой и соучастницами. Что ж, в целом — мы ничем им не уступаем. Однако, то, что мы на уровне, еще не говорит, что победа за нами. Я погладила живот, чувствуя, что малыш легонько пошевелился, и усмехнулась. Мы еще поборемся, этот конкурс обещает быть интересным.

Глава 27

… Легкая, воздушная, словно весеннее облако, невесомая, словно пёрышко, и почти прозрачная, как утренняя роса — остиньоры и остиньориты, Альена Дархау и ее «Дыхание зимы».

Я вышла на подиум самая последняя, когда почтенное жюри уже устало и хотело побыстрее свернуть мероприятие и оказаться на другом празднике жизни — на банкете. Мой проход ничем не отличался от всех остальных — вышла, продемонстрировала себя и платье во всей красе, прошла «дорожку», как сказала Кира, развернулась, несколько раз попозировала на камеру, вернулась в исходную, повторила сначала. В это время ведущий в красках расписывает мой наряд, единственное, что он опускает — хроники моей модельной карьеры (ввиду их полного отсутствия). Использовав отведенное для выхода время, я делаю красивый жест и удаляюсь, в спешке сбрасывая конкурсные туфли. Отправляться в них на церемонию нет никакого желания — двенадцатисантиметровый каблук грозит мне как минимум свернутой шеей. Я переобулась в более удобные белые лодочки, поданные мне Маррой, и быстро устремилась на выход.

— Альена, подожди! — хором окликнули меня Кира с Маргаритой.

Я остановилась, красноречиво постукивая пальцами по запястью.

— Я хотела тебя поблагодарить, — призналась модель, учтиво улыбаясь, — даже независимо от результата.

— Кира, давай все благодарности потом, — не слишком любезно отозвалась я, — я итак безбожно опаздываю.

Модель надула и без того пухлые губки, но в должной мере не смогла на меня обидеться.

— Я заеду к тебе в ателье, — подмигнула она. — Поговорим.

Я кивнула, желая поскорее покинуть дом моделей.

— Куда собралась? — долетел до меня грозный окрик Марры. — Твой муж взял с меня обещание, что я доставлю тебя в лучшем виде.

Я умоляюще сложила руки.

— Марра, милая, ничего не имею против. Только прошу — быстрее.

Костюмерша смерила меня высокомерным взглядом, мол, ты еще во мне сомневаешься?

— Только сумку заберу.

На улице было светло, словно днем — столько снега выпало, пока мы были на конкурсе. Крупные хлопья продолжали медленно опускаться на землю, грозя к утру полностью парализовать движение в городе. Маргарита завела свою малолитражку, помогла мне втиснуться в нее без вреда для платья и вывела машину на дорогу.

— Прости, дорогая, поедем медленно. Дорога ужасная, а ты итак прекрасно знаешь, насколько я редко езжу.

Это действительно так — Маргарита пользуется машиной только в особых случаях. Сегодня как раз такой. Однако дорогу завалило и дорожные службы не особенно спешат устранять эту проблему, так что мне пришлось смириться и спокойно дожидаться, пока маленькая машинка костюмерши доползет до ресторана, чтобы сдать меня в руки Картеру.