Измена. Начать жизнь с нуля (СИ) - Милла Мир
- Хватит болтать! - резко оборвала молодого человека Клэр, - я не люблю пустые разговоры. Месье Дюбуа, нам давно пора ехать. Давайте не будем забывать о нашей главной цели, я предлагаю оставить бессмысленный треп. И, уж точно, я не собираюсь с вами соревноваться, мериться с вами... половыми органами. Вы мужчина, у вас, вероятно, член больше и длиннее, - девушка резко закончила фразу, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
Не дожидаясь ответа Дюбуа, Клэр резко развернулась, в воздухе повисла недосказанность, словно оборванная нить разговора, но она не собиралась ее подбирать. С решительным видом, чеканя каждый шаг, девушка направилась к черному автомобилю с тонированными стеклами, припаркованному у тротуара. Водитель, словно ждал только этого момента, тут же выскочил из-за руля и бесшумно открыл ей дверь. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом, но Клэр не обратила на это внимания, погрузившись в свои мысли.
Доминик, слегка ошарашенный монологом Клэр, не сразу сообразил, что она уже ушла. Он впервые в жизни столкнулся с таким… равнодушием. Обычно его появление вызывало бурю восхищения, а тут – ничего. Реакция Клэр его немного озадачила.
Рево удивила его уже второй раз. Первый раз был ее побег из клуба, когда, казалось бы, все шло по плану. Рыбка попалась в его сети, еще немного, и он бы получил желаемое. Цель молодого человека была до боли банальна понятна и проста: интимная близость. Доминик хотел заняться с ней любовью. До Клэр и после нее, ни одна женщина не отказывала ему в одноразовом сексе. Дамы выстраивались в очередь, мечтали о его теле, жаждали испытать с ним хотя бы один оргазм.
Доминик нахмурился, поправляя воротник своей безупречно скроенной рубашки:
“ Равнодушие, " - пронеслось у него в голове, словно оскорбление. Он привык к другому. Привык к взглядам, полным желания, к шепоту за его спиной, к легким касаниям, призванным привлечь его внимание.
Я Доминик Дюбуа, черт возьми!
Игнорировать меня?
Для меня это как-то… ново.
Необычно что-ли…
Молодой человек машинально пошел к машине, где его ждала Клэр, но он не спешил.
Пусть немного понервничает.
Пусть осознает, что упустила.
Я не собираюсь бежать за Рево, как какой-нибудь щенок.
Я просто… хочу понять:
Что в ней такого особенного?
Почему Клэр не поддалась моим чарам?
Это был вызов.
Я, как истинный охотник, не могу устоять перед вызовом.
Мысль о "любви" в контексте Клэр кажется мне абсурдной.
Любовь – для слабаков.
Для тех, кто не может получить желаемое силой своего обаяния и власти.
Я безумно хочу Рево – это да.
Я хочу сломить ее сопротивление, увидеть в ее глазах то же обожание, что и в глазах других.
Я хочу доказать себе, что я все еще тот самый Доминик, перед которым не может устоять ни одна женщина.
Я чувствую присутствие Клэр, как хищник чувствует добычу.
Рано или поздно, она окажется в моих руках.
Вопрос лишь в том, сколько времени и усилий мне придется потратить на эту игру.
Я готов.
Я люблю сложные задачи.
Клэр, безусловно, самая сложная задача в моей жизни.
Глава 55
Дорога до галереи тянулась мучительно долго. Доминик то и дело бросал на Клэр вопросительные взгляды, но она словно превратилась в ледяную статую, откровенно морозила своего спутника. Все его попытки завязать разговор разбивались о стену молчания. Клэр откровенно его игнорировала, старательно делала вид, что она увлечена пейзажем за окном.
С первого взгляда Доминик показался ей совершенно другим. Даже очень привлекательным, его внешность была, что называется, выше всяких похвал. Идеальный – так и хотелось его назвать. Если бы…
Если бы не одно "но".
Высокомерие Дюбуа оттолкнуло Клэр. В ее глазах он должен был вести себя иначе, как-то... по-другому. Клэр и сама была не промах. Еще до всех операций она считала себя совершенством, а уж после видоизменений и подавно. Вероника, привела себя в порядок, обрела новую внешность, которая лишь подпитывает ее и без того немалую самоуверенность.
Самоуверенность, граничащая с нарциссизмом, была ее щитом и броней в этом жестоком мире, где внешность значила больше, чем содержание. Клэр знала это как никто другой. Она прошла через трансформацию, заплатила немалую цену за право быть "совершенной". И теперь, когда Дюбуа, самодовольный тип, смотрел на нее свысока, она почувствовала не только раздражение, но и какое-то смутное разочарование. Доминик не понял, что они, по сути, из одного теста. Он не заметил, что за маской безупречности девушки скрывается та же самая жажда признания, та же самая потребность в восхищении.
Самоуверенность, граничащая с нарциссизмом, была ее щитом и броней в этом жестоком мире, где внешность значила больше, чем содержание. Клэр знала это как никто другой. Она прошла через трансформацию, заплатила немалую цену за право быть "совершенной". И теперь, когда Дюбуа, самодовольный тип, смотрел на нее свысока, она почувствовала не только раздражение, но и какое-то смутное разочарование. Доминик не понял, что они, по сути, из одного теста. Он не заметил, что за маской безупречности девушки скрывается та же самая жажда признания, та же самая потребность в восхищении.
Блестящая обертка Дюбуа, словно у дорогой конфеты ручной работы, обещала изысканное наслаждение. Он был остроумен, галантен, и, чего греха таить, весьма привлекателен. Клэр, очарованная, предвкушала нечто особенное. Но уже через пару часов, словно послевкусие дешевого сахарозаменителя, пришло понимание: за этой холеной внешностью скрывается совсем не то, что она ожидала. Это как развернуть долгожданного "Мишку на поляне", а внутри обнаружить кусок… не шоколада. Разочарование было горьким, как пережженный сахар, и, судя по всему, затяжным. Ощущение обмана лишало всякого аппетита.
Многие говорят, что первое впечатление может быть обманчивым. Но в случае с Вероникой это правило почти не сработало. Она редко меняла свое мнение, сложившееся при первой встрече. Лишь в исключительных обстоятельствах, под влиянием веских аргументов, она могла пересмотреть ранее принятое решение.
Именно эта твердость, эта непоколебимость в суждениях, порой вызывала у окружающих недоумение, а иногда и раздражение. Казалось, что Вероника высекает свое мнение на камне, никакие доводы не могли сдвинуть эту глыбу с места. Но те, кто знал ее ближе, понимали, что за
