Ты моё спасение - Наталья Одинцова

встаёт, прижимает меня к своей груди и целует – страстно, жадно, так, что мысли о ЗАГСе улетучиваются. Аромат его парфюма кружит голову, опьяняя ещё больше.

Меня слегка пошатывает, но Андрей крепко держит меня в своих объятиях. Из сладкого забытья нас вырывает ехидный голос Светы:

– Ребят, после ЗАГСа наобнимаетесь!— А затем пристально посмотрев на моего жениха, продолжает — Андрей, ты же ещё на лестничной клетке ворчал, что мы опаздываем.

Андрей тут же отстраняется, берёт меня за руку и целует ее. Мы быстро надеваем верхнюю одежду и всей компанией выходим из квартиры.

В ЗАГСе мы, как и договаривались, к половине девятого. Снимаем верхнюю одежду и ждём начала церемонии.

Стоя у дверей зала бракосочетания, я нервничаю. Ещё несколько секунд – и я переступлю порог, чтобы навсегда стать Морозовой, женой любимого человека. Человека, за которым я буду как за каменной стеной, который будет решать мои проблемы, а не создавать новые, который будет любить и оберегать меня.

– Можете проходить, – раздаётся голос.

Андрей легонько касается моего локтя. Я перевожу на него взгляд. Он дарит мне свою обворожительную улыбку. Его глаза сияют. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь запечатлеть в памяти аромат свадебных цветов, этот волнительный момент. И вот, двери зала распахиваются, и мы входим, счастливые как никогда.

Церемония начинается. Пусть всё скромно, без пышного торжества и множества гостей, но сейчас это не имеет никакого значения.

Мы произносим заветное «Да» и ставим подписи в журнале. Не успевает сотрудница ЗАГСа объявить нас мужем и женой, как Андрей поворачивается ко мне, смотрит в глаза с нежностью, обнимает за талию, нежно проводит ладонью по щеке и впивается в мои губы жадным поцелуем. Мне становится жарко.

Оторвавшись от меня, Андрей кладёт руки мне на талию, и мы начинаем танцевать вальс под звуки негромкой музыки.

– Вот и настало время для нашего первого супружеского танца, Морозова, ты готова? – шепчет он мне на ухо, опаляя горячим дыханием.

Я не в состоянии что-либо говорить, поэтому просто киваю ему в ответ. Так, непривычно слышать его фамилию, при упоминании само́й себя, но мне очень нравится.

– Ты же знаешь, что я очень тебя люблю, дорогая моя жена? – и снова целует – нежно, чувственно, отчего я таю, как мороженое на солнце.

Негромкий стук в дверь прерывает нас. Мы отстраняемся друг от друга, забираем документы и свидетельство о браке и выходим к друзьям.

Ребята встречают нас восторженными аплодисментами и поздравлениями, крепко обнимают. Разливают шампанское, и мы отмечаем начало нашей семейной жизни.

Андрей ставит свой бокал на поднос и, обняв меня за талию, спрашивает:

– Ну что, предлагаю немного посидеть у нас дома и скромно отметить наш праздник. Ты не против?

– Но надо же готовить… – начинаю я.

– Я уже всё устроил и заказал. Готовить ничего не нужно.

– Тогда я согласна! – радостно отвечаю.

Костя, улыбаясь, потирает ладони и спрашивает:

– Я так понимаю, теперь, чтобы сходить в клуб, тебя нужно отпрашивать у жены?

Все замерли, ожидая ответа Андрея. Он, с лукавой улыбкой, перевёл взгляд на меня и, вздёрнув бровь, спросил:

– А мне можно будет с другом куда-нибудь выходить?

– А ты погулять захотел? – тут же встряла Лера. – Семейный мужчина.

– Да я же просто спросил, зай, – начал оправдываться Костя.

– Кость, давай дома обсудим, кто и куда будет ходить, – прервала его Лера. – Нам уже пора.

Мы оделись и вышли на улицу.

Свадебные машины, украшенные шарами, радостно сигналили, сообщая всем вокруг о нашем счастливом дне.

Всю дорогу до дома мы с Андреем держались за руки. Он смотрел на наши переплетённые пальцы, любовался моим обручальным кольцом и, нежно улыбаясь, произнёс:

– Ты теперь моя, навсегда.

У дома мы вышли из машин и поднялись в квартиру. Пока снимали верхнюю одежду и ждали доставку из ресторана, Костя отвёл меня в сторону и, достав небольшую коробочку, сказал:

– Вот, я достал то, что ты просила.

– Спасибо! Ты настоящий друг! – Я поднялась на носочки и поцеловала Костю в щеку.

– Обращайся, если что-то ещё понадобится.

Я благодарно кивнула. Костя вернулся к Лере. Теперь всё, что мне было нужно, у меня в руках. После этого отец пожалеет обо всём, что сделал.

Когда приехала доставка, мы все вместе накрыли на стол и начали праздновать. Конкурсы, тосты, разговоры – время пролетело незаметно.

Предупредив Андрея, что хочу в ванную, я вышла из-за стола. По дороге взяла телефон, чтобы позвонить Фридриху и сказать, что скоро прилечу к нему, но уже не одна. И всё наконец-то наладится.

Включив экран телефона, я увидела несколько пропущенных от отца… и от Фридриха. Ледяная рука сжала сердце. Предчувствие чего-то ужасного, непоправимого пронзило меня острой иглой. Что случилось? Что-то очень серьёзное, раз звонил даже отец, который обычно игнорировал меня.

Руки дрожали так сильно, что я едва смогла набрать номер отца. С каждым гудком тревога нарастала, превращаясь в панический ужас.

– Ну что, тварь, радуйся, – раздался в трубке его ледяной, безжалостный голос. – Моё терпение лопнуло. Ты больше не увидишь свою сестру.

Мир рухнул. Воздух исчез из лёгких. Я задохнулась, не в силах произнести ни звука. В ушах звенело, перед глазами поплыли чёрные круги.

– Что… что ты с ней сделал?! Где она?! – наконец, прохрипела я, с трудом выдавливая из себя слова.

– На том свете, – отрезал он с леденящим душу спокойствием и бросил трубку.

Телефон выскользнул из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на кафельный пол. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, словно подкошенная. Слёзы хлынули из глаз неудержимым потоком, обжигая щёки. Грудь сдавило железным обручем, не давая дышать. Я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но лёгкие словно окаменели. Всё тело сотрясала мелкая, болезненная дрожь. Подняв с пола телефон дрожащей рукой, я с трудом попала по иконке вызова Фридриха. Нет… нет, только не это… Этого не может быть…

– Что с Софи?! – прошептала я, едва он ответил, голос мой сорвался на хриплый, отчаянный вскрик.

– Ей вкололи яд… Эпилептический приступ… Мы едем в больницу… – голос Фридриха был хриплым, полным отчаяния. – Твой отец… узнал, что я её привёз… и натравил своих ищеек… Они сделали своё дело… Оля, прости… это я во всём виноват… Не уследил… Но