Вкус музыки. Ванильный - Катарина Каррас

попросил меня приехать к нему. Поехали, у тебя пять минут на сборы.

POV Наташа

Грант-парк, в котором проходил фестиваль Lollapalooza, был полностью заполнен. В этом году фестиваль был четырехдневным, и мы выступали в первый день.

С самого утра у меня в горле стоял ком, видимо, от пролитых ночью в подушку слез после ссоры с Игорем. И в целом от двух часов сна я не очень хорошо себя чувствовала, но не подавала виду, ведь выступление на международном фестивале – это огромный прорыв для нас, и я не собиралась упускать этот шанс.

Мы пробирались через толпу к проходу в зоны для исполнителей, и в соседней очереди я увидела стоящего к нам полубоком Джейми в компании двух девушек и парня. Одну из девушек он по-хозяйски обнимал за талию, и я хотела, чтобы снимки этих объятий попали в интернет: может быть, тогда Игорь не будет ревновать меня к нему на пустом месте?

Внезапно друг Джейми заметил меня и, толкнув того, что-то ему сказал. Блондин стремительно обернулся, а на его лице еще шире засияла улыбка.

– Привет! – крикнул он и помахал мне рукой. – Как нога?

Я поздоровалась с ним и показала большой палец, на что он крикнул «Супер!» и, подмигнув, отвернулся к своей компании.

– Что это было? – шепотом спросила у меня Элла.

– Просто поинтересовался, как я, что вы все начинаете выдумывать не пойми что? – раздраженно ответила ей я, потирая глаза и сглатывая ком в горле. – Здесь есть чай?

– Жара почти под сорок, зачем тебе чай? – изумился Макс.

– Захотелось, – отрезала я и, пройдя в ВИП-зону для выступающих, отправилась искать напитки в ожидании начала нашего выступления.

Ожидание прошло быстро: я даже не успела как следует побороть волнение перед таким огромным количеством людей, из которых наших фанатов были единицы, потому что на фестивале было много более популярных и давно известных групп.

Мы оказались на сцене, в своей стихии. Гитарное соло вступало в дуэт с бас-гитарой, затем к ним присоединялся мой негромкий голос, в припеве врывался барабан и вторая бас-гитара.

Первую и вторую песню мы исполнили вдохновленные позитивным откликом публики с первых звуков музыки. На третьей песне, называвшейся «Все, чего ты желаешь», я уловила, что половины слов текста почти не слышно: видимо, у микрофона отходит кабель. Я разозлилась: почему техника косячит так не вовремя?! Продолжила петь с большей силой и напором.

И совсем перестала себя слышать. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что дело не в технике, а во мне: я не чувствовала, как связки смыкаются и размыкаются.

Я поставила микрофон на место и положила на горло руки. Попробовала что-нибудь произнести и поняла, что не могу говорить.

Элла, увидев, что происходит, прекратила играть, извинилась перед зрителями, и ребята поспешно увели меня со сцены.

– Зато все убедились, что она поет вживую, – мрачно пошутил Мэтт, обеспокоенно ходя по комнате, в которую мы ввалились всей толпой. Впервые видела этого парня волнующимся.

– Мать вашу, как так, Энн? – бушевал прибежавший Артем, а я могла лишь грустно смотреть на него. Сипеть, конечно, я тоже могла, но не хотела.

– Врач уже идет. – В комнату вошла Илона. – Запомни, – а это уже лично мне, – ни один концерт или фестиваль не дороже твоего голоса. Почему ты не могла сказать, что болит горло?

«Потому что оно не болело», – мрачно подумала я.

Я понимала, что никому не нужна эта моя «жертва»: перенос или отмену выступления фанаты бы пережили, организаторы фестиваля поворчали бы и взяли деньги за неустойку. И все.

Это если бы я знала, что комок в горле – предвестник потери голоса.

– Сейчас буду смотреть билеты в Москву на сегодня-завтра, а ты посмотри на послезавтра, – негромко сказала Илона Артему.

Рука потянулась к телефону, чтобы написать Игорю о том, что, видимо, я приеду раньше, но сдержалась. Вспомнила, что мы поссорились. Нет, я пошла бы первая на примирение, если бы хотя бы часть вины была на мне.

В комнату вошел фониатр, а следом за ним, к изумлению всех, Джейми Коул в своей любимой черной одежде, обеспокоенно глядя на меня. Врач незамедлительно подошел ко мне и присел напротив.

– Откройте рот, дорогая. Так, умница, теперь закройте рот. Знакомы с ним? – Он вытащил из чемоданчика тонкий прибор – ларингоскоп. Я кивнула и поморщилась: его вводили через нос, и процедура было довольно неприятной. – Не волнуйтесь, знаете же, что это не больно.

Через десять минут осмотра доктор сказал:

– Ларингита не вижу, кисты тоже, узелков нет. Может быть, у вас местами неправильное звукоизвлечение, в результате чего голос просто устал, и счастье, что не повредились связки, но такие выводы я могу сделать только уже после восстановления.

Джейми, разминая руки в черных перчатках с обрезанными пальцами, возразил ему, что мой голос чист и какие-то редкие попадания не в те ноты никак не могли навредить голосу. Доктора он, видимо, убедил, потому что тот подумал и спросил:

– Может быть, вы нервничали?

Я усиленно закивала головой, на что тот вздохнул с облегчением и начал рассказывать, как восстановить голос.

Нахмурившись, я выслушала методы лечения. Комплексная терапия состояла из приема успокоительных, получения положительных эмоций, дыхательной гимнастики, лекарств для связок, и в дополнение к этому он все равно рекомендовал покой голосу в течение месяца.

Самое неприятное, что десять дней нельзя было вообще говорить или шептать, не то что петь. Голосовой покой.

«Не хочу все десять дней проводить дома», – промелькнула мысль, и я улыбнулась.

Взяла рядом лежащий черный маркер и написала на ближайшем листе бумаги, что хочу остаться. Затем подняла его и показала всем, чтобы прочитали.

– Хогвартс? Диснейленд? – предложил Джейми, когда ему перевели мое желание, присаживаясь передо мной на корточки.

Я радостно кивнула. Расслабиться и забыть о неприятном скандале с Игорем я хотела. А парки развлечений как ничто другое подойдут для этой цели.

– А что нам делать с московским концертом в августе? – спросил Мэтт.

– Можем превратить это во встречу с фанатами, если сейчас закрыть продажу билетов, – предложил Макс.

– Клуб небольшой, должно быть мало проданных билетов, тем более сегодня только двадцать второе июля, запрошу данные. – Артем начал кому-то писать, чтобы ему сделали выгрузку.

– Значит, так, – сказала Илона, обдумывая всевозможные варианты. – Те из вас, кто хочет, остаются здесь и следят за Наташей и ее состоянием, а остальные летят в Москву. По приезде постараемся все уладить.

– Я в Москву, – тут же сказал Артем и извиняющимся тоном добавил: – Меня ждет Оксана, устрою ей сюрприз,