Отец подруги. Навсегда твоя - Вероника Касс

себя воздух и просто теряю голову, пока не слышу рядом покашливание.

— Я, конечно, все понимаю, — с усмешкой в голосе говорит Давид, — но вы бы домой ехали, что ли… люди тут любопытные ходят, достанут телефон и все.

Пока он все это говорит, я прячу лицо на плече у Дамира. Почему-то становится стыдно, а ведь мне еще вместе с Давидом работать.

— Поедем сейчас, не переживай, — глухо говорит Дамир и прижимает меня к себе сильнее, словно выражая молчаливое “я с тобой, все хорошо”.

Щекой чувствую, как колотится его сердце. Наверное, в унисон моему разбушевавшемуся пульсу.

— Поехали? — хрипло спрашивает Дамир.

Киваю, хотя вряд ли он это видит. Отстраняюсь от Дамира, разворачиваюсь спиной и спешу скрыться в салоне автомобиля.

Щеки горят, дыхание сбивается, сердце колотится в груди, как ненормальное.

Дамир садится рядом, заводит двигатель и срывается с места. Мы молчим. Ни о чем не разговариваем, просто едем домой, правда, в какой-то момент я вдруг понимаю, что едем мы не домой, а к дому, в котором Дамир купил мне квартиру. Я растерянно смотрю на знакомую высотку и почему-то впервые за последние полчаса испытываю разочарование.

Он собирается показать мне, как здесь круто? Или будет уговаривать остаться?

Я до последнего ничего не понимаю. Только молча иду, ведомая им.

В мыслях роится множество предположений, но ни одно из них не оказывается правдой. Стоит нам лишь оказаться в квартире, как Дамир защелкивает двери, снимает с себя верхнюю одежду, помогает раздеться мне, а потом… потом мы словно сходим с ума.

Обхватив мою голову рукой, он толкает меня к стене, вдавливает в нее и целует. Снова так, что моментально подкашиваются колени и сердце разгоняется за секунду.

— Я же правильно все понял, Тась? — спрашивает в перерыве. — Когда ты просила тебя поцеловать.

— Я… ты… наверное, да.

Моя одежда летит в сторону, его — тоже. Мы с трудом добираемся до единственной обставленной здесь кухни. Дамир усаживает меня на стол, нависает сверху. Смотрит таким диким изголодавшимся взглядом, что у меня дрожь прокатывается по всему телу. Я сжимаю ноги, чтобы хоть как-то унять бешеную пульсацию между ног.

Между нами давно ничего не было, я восстанавливалась после больницы, ходила на капельницы и вообще не была уверена, что нужна ему.

— Я скучал. Блядь, Тася… я так сильно по тебе скучал.

Он раздвигает мои ноги, устраивается между ними. Обхватив пальцами подбородок, тянет мою голову вверх, вынуждая посмотреть на себя.

— Тася… — хриплый выдох, на грани чего-то непонятного. То ли безумия, в которое мы попадаем вместе, то ли страсти, от которой сгораем тоже вместе.

— И я Дамир, я тоже скучала.

Он меня целует. Медленно, аккуратно раздвигает мои губы своими. Обнимает, ласково ведет по спине руками, трепетно перебирает пальцами по позвонкам. От контакта кожа к коже внутри все вибрирует. Мы никуда не спешим, изучаем друг друга словно в первый раз. Я скольжу пальцами по его плечам, прикасаюсь к паре шрамов, расположение которых все еще помню. Веду ладонями по груди, вылепленным мышцам пресса.

Разрывая поцелуй, Дамир скользит губами ниже. К шее, ключице, руке, груди. Он даже не целует, нет, просто ведет языком по коже, оставляя влажную дорожку. Дамир сводит меня с ума, ласкает, трогает, прикасается везде, где ему хочется. Затем снова возвращается к поцелую. Глубокому, сильному, настолько желанному, что я раскрываю губы еще за мгновение до того, как он к ним прикоснется.

Подтянув меня ближе к столу, входит одним резким движением. Обхватываю его ногами за талию, тяжело и шумно выдыхаю, а затем, потеряв контроль над эмоциями, начинаю громко стонать. Чувствую себя оголенным нервом. От переизбытка эмоций едва не задыхаюсь, от контраста холодного стола, на который ложусь спиной и горячего тела Дамира, пробивает ознобом.

Громко вскрикнув, прихожу к финалу первой. Дрожу всем телом, стираю неожиданно проступившие на глазах слезы. От взрыва внизу живота все тело покрывается мурашками, а в голове становится пусто. Совершенно. Ни одной связной мысли, ничего, что могло бы помочь мне сейчас прийти в себя.

Чувствую горячие капли на своем животе. Вздрагиваю от неожиданности. Мы даже не предохранялись, боже. Совсем сошли с ума от эмоций.

Не знаю, сколько я так лежу. Минуту, две или десять. Чувствую легкое прикосновение чего-то влажного к животу. Это Дамир стирает следы своей спермы. Затем помогает мне встать, поднимает с пола валяющуюся испорченную блузку, потому что он ее разорвал с концами и говорит спокойным ровным тоном:

— Набегалась, Тась. Не отпущу теперь. Буду к тебе прислушиваться, постараюсь не давить, но нихуя никуда не отпущу.

Глава 56

Домой мы возвращаемся только к позднему вечеру.

Потому что долго-долго перед этим лежали на полу кухни, смотрели на закат через панорамные окна и… молчали. Удивительно. Мы просто лежали в обнимку, почти голые, я на плече Дамира, а он, подложив себе какую-то декоративную подушечку под голову, держал в своих ладонях мои и долго и нежно гладил мои пальцы. И не было необходимости разговаривать, хотелось просто молчать и быть рядом. Бесконечно долго. Наедине.

Даня уже спит, Виолетта Михайловна зевает, но поглядывает на нас с Дамиром лукаво. Даже заговорщицки словно она соучастница того, что случилось на кухне новой квартиры. Хотя отчасти так и есть, ведь позже мы ей позвонили и предупредили, что вернемся еще позже.

Спать мы ложимся снова вместе. Правда на этот раз в моей комнате. Потому что Даня здесь, и я после выписки спала тоже здесь. Дамир просто следом идет за мной, раздевается, раздевает меня и тянет в душ.

— Зачем, — ахаю я, когда он начинает намыливать мою грудь, а затем и попу, — я и сама…

— Так быстрее, — мягко тянет он и щурится довольно довольно так, напоминая сейчас кота, — а я так устал за сегодняшний день и очень хочу спать.

Я поддаюсь чуть ближе и позволяю Дамиру себя вымыть. В процессе увлекаюсь и уже сама начинаю размазывать пену по его груди, плечам, паху… так и правда быстрее и как-то словно роднее.

Добравшись до кровати, засыпаем мы с Дамиром, кажется, одновременно и мгновенно, а просыпаюсь я одна. Ни Дани, ни Дамира. Потягиваюсь и не торопясь спускаюсь вниз. Настроение слишком хорошее. Безмятежное и словно даже предвкушающее. Надеюсь