Жестокие клятвы - Джо Макколл

себе. Все ее тело дрожит от силы ее криков. Меня злит мысль, что родитель будет обвинять ребенка в чем-то, над чем он не имеет контроля. Ваня не задушила сестру пуповиной в утробе матери. Любой, у кого есть хотя бы половина мозга, знает, что из-за сжатого пространства такое чаще случается с близнецами. Я смотрю на фотографию, заложенную между страницами, где она читала.

Это было ее разоблачающее доказательство того, что Ваня — убийца?

Все, что видно, это то, что она лежит на боку, протянув маленькие руки к сестре. На мой взгляд, это больше похоже на то, что она утешает, а не вредит. Мне кажется, что гнев был не столько из-за смерти ее ребенка, сколько из-за ее неспособности зачать наследника.

— Все это неправда, солнышко, — шепчу я ей, проводя рукой вверх и вниз по ее спине. — Это слова скорбящей женщины, чей эгоизм стоил ей самого лучшего в ее жизни. Отношения с тобой.

— Я знаю, — грустно шепчет она. — Но все равно больно.

— И так будет какое-то время, — честно говорю я ей. — Это чувство отвержения, возможно, никогда не исчезнет, но со временем оно станет лучше.

Она кивает головой, но ничего не говорит.

Нечего сказать. В течение многих лет она, должно быть, задавалась вопросом, как с ней обращались родители. Чем она заслужила их ненависть и отвращение? Ответ был: абсолютно ничего. Ее мать заболела задолго до того, как потеряла первого ребенка. Любой может увидеть это из ее произведений. Ее последняя запись — это бред человека, чье горе и психическое здоровье давно прошли.

Мне просто жаль, что Ване пришлось страдать.

— Давай вернем ее в место отдыха, — тихо говорю я ей, отстраняясь. — И возвращайся в пентхаус.

Ваня торжественно кивает и освобождается от меня. Она аккуратно кладет дневники обратно в гроб вместе с одним из браслетов, которые я часто вижу на ней. Она взяла его с собой, когда мы впервые приехали сюда.

Моя прекрасная львица нежно целует двумя пальцами крышку гроба и грустными глазами наблюдает, как мы помещаем ее обратно в гробницу.

— Я пришлю людей позже и запечатаю его, — уверяет ее Антон. Ваня благодарно кивает. Антон выходит из склепа, а я следую за ним, останавливаясь наверху лестницы, чтобы дождаться Вани, которая тихо стоит перед могилой своей матери.

— Я любила тебя, хотя ты не заслуживала моей любви, — ее голос тихий, как будто она рассказывает ей секрет. — Мне жаль, что у тебя не было способности любить меня.

Моя челюсть сжимается, когда я слышу эти слова, потому что чувствую их глубоко внутри себя.

Ваня будет моей женой, но это не значит, что я когда-нибудь ее полюблю. Потому что, как и ее мать, я больше не способен любить. Оно было запятнано и запятнано моим прошлым. Однако, в отличие от ее матери, я буду относиться к своей жене с уважением. Я позабочусь о каждой ее нужде. Она никогда ни в чем не будет нуждаться.

Я подарю ей мир.

Только не мое сердце.

ГЛАВА 33

Ваня

Что-то не так с Адрианом, когда мы направляемся в пентхаус. С тех пор, как мы вышли из гробницы, он был в глубоких раздумьях, потерянный для окружающего мира. Единственный раз, когда он отрывается от телефона, — это когда Антон сообщает ему о чем-то по работе. Возможно, он не имел в виду то, что сказал о том, что смерть моей младшей сестры произошла не по моей вине.

Или, может быть, это что-то еще.

Он все еще сидит со мной на заднем сиденье. Это что-то.

Если бы я только могла заставить его посмотреть на меня.

— Свадебное платье должно быть готово завтра, — говорю я ему. Он издает тихий гул в знак подтверждения. В обзорном зеркале я вижу, как глаза Антона возвращаются к нам, в их краях беспокойство. Я не понимаю. Это он в первую очередь принуждает меня к этому браку, я чувствую, что он должен хотя бы проявить некоторый интерес.

— Смог ли ты получить необходимую мне информацию? — Адриан поднимает голову, чтобы спросить своего заместителя.

— Да.

— Хорошо, — говорит он.

— Если я смогу понять, какую роль они играют во всем этом, возможно, я смогу начать собирать некоторые кусочки воедино.

— Что? — спрашиваю я своего будущего мужа. Если ему вообще повезло, что его так называют на данный момент.

— Не имеет значения, — он пожимает плечами. — Тебе не важно это знать.

Я хмурюсь. Откуда все это?

— Но настолько неважно, что тебе пришлось тащить это сейчас? — почему он ведет себя странно? Антон слегка кашляет с водительского сиденья. Это предупреждение мне или его начальнику?

— Моё дело именно в этом, Ваня, — наконец он откладывает сотовый телефон. Я завладела его вниманием, но теперь не знаю, хочу ли я этого. Выражение его лица тает все надежды, возникшие вчера вечером после того, как он довел меня до оргазма. Человека, который нежно держал меня в склепе моей семьи, больше нет. Возможно, его вообще там никогда не было. Было ли это все уловкой или, может быть, мое воображение проецировало на него того, кем я хотела, чтобы он был?

— Я стану твоей женой, — шиплю я, но печаль в моем голосе притупляет его остроту.

— И как моя жена ты будешь в безопасности и обеспечена, — говорит он мне с невозмутимым выражением лица. — Ничего не изменилось, Ваня. Ты сделаешь, как тебе говорят. Соблюдай правила, и у нас не будет проблем.

Правила?

Правила!

— Ты сейчас шутишь? — мне хочется на него кричать, но Антон в машине.

— Ваня, — предупреждает меня Адриан, но в этот момент я не слушаю ничего, что он говорит.

— А что насчет вчерашнего вечера? — я почти уверена, что моя душа увядает в моем теле. — И сегодня? Утешал меня в склепе. Что было чем? Обеспечиваешь меня?

— Ты заботишься о моих потребностях, а я забочусь о твоих.

Нет, он не это