Американские дикари - Дж. Дж. МакЭвой

хочет народ, но речь идет о выживании, о триумфе. И ни один человек не воплощает это в такой степени, как вы.

Политики были другой породой безжалостных, более грязные люди.

— Вы совершенно правы, сенатор, но прежде чем я отдам свою душу, я должен поговорить со своей прекрасной женой, — ответил я, и все они еще раз рассмеялись, прежде чем повернуться к женщинам, которые общались с моей женой.

Было поразительно, насколько хорошо она смогла вписаться в общество степфордских жен этих мужчин; пила шампанское и, вероятно, говорила только о том, сколько денег их мужей они могли бы потратить.

— Могу ли я сказать, что у вас великолепная жена, мистер Каллахан, — добавил сенатор Келли, нахмурив брови, как подонок, которым он и был.

Нет, ты не можешь.

— Мне действительно повезло.

— Президент награждает вас обоих в эту пятницу, не так ли? — Спросил сенатор Боксер.

— Очевидно, за арест дают медаль, — пошутил я, и все снова рассмеялись. Неудивительно, что у этих людей было большое эго, они все смеялись друг с другом, что бы ни говорилось.

— О, не будьте таким скромным, мистер Каллахан, — раздался ровный и пожилой голос, когда человек, которого я ненавидел больше, чем самого дьявола, вышел вперед.

От его волос цвета соли с перцем до морщинистого лица и гордой осанки — все это было облачено в черно-белый дизайнерский костюм…Я ненавидел в нем все.

— Авиан, вы спустились с горы Олимп? Как жизнь среди нас, простых смертных? — Спросил сенатор Келли, отвесив ему короткий поклон. Я забыл, что для остального мира он был просто известен как Авиан Доерс, а не Иван ДеРоса. Паутина лжи, окружающая этого человека, имела глубокие корни.

— Забавно, как всегда, Эндрю. — Он улыбнулся и посмотрел на меня, протягивая мне руку для пожатия. — Мистер Каллахан, приятно наконец-то познакомиться с вами.

Я крепко пожал ему руку.

— Конечно, мистер Доерс. Кто бы мог подумать, что вы окажетесь поклонником оперы.

— Это моя большая страсть, — заявил он с блеском в глазах.

— Джентльмен, надеюсь, я не помешала. — Мел подошла сзади змеи. Даже с улыбкой на ее лице я мог видеть огонь, горевший в ее глазах, когда она смотрела на него.

Он повернулся и пропустил ее в круг.

— Джентльмены? Миссис Каллахан, вы, должно быть, ошибаетесь; в наших телах нет ни капли нежности4.

— Ай, Авиан, мы прямо здесь. Не нужно пугать леди, — сказал сенатор Боксер и засмеялся, совершенно не понимая, какая битва здесь разыгрывается.

Мел только улыбнулась.

— Меня нелегко напугать, сенатор. Вы не возражаете, если я украду своего мужа?

— На самом деле, миссис Каллахан, я умираю от желания потанцевать с вами. Можно? — спросил Авиан.

Глаза Мел метнулись ко мне, прежде чем она протянула руку. Мне это не понравилось, но она убьет меня, если я остановлю её. Как будто дьявол мог прочитать мои мысли, он повернулся ко мне.

— Вы не возражаете, не так ли, мистер Каллахан? Я в курсе, что это ваша годовщина.

Ублюдок.

— Конечно, нет, у меня впереди целая жизнь с ней. Я уверен, что смогу справиться три минуты. Но на вашем месте я бы следил за ногами, ее каблуки просто убийственны. — Я притворился, что шучу, и мне удалось вызвать еще несколько смешков вокруг меня.

— Я не так плоха, какой он меня описывает, — ответила она, держа его за руку. Я не уверен, почувствовал ли я себя лучше или хуже, узнав, что он на самом деле ее дедушка.

— Тогда хорошо, что я веду, — заявил Авиан, выводя ее на танцпол, и я инстинктивно оглядела зал. Конечно, повсюду были агенты секретной службы. Мне хотелось свернуть ему шею прямо у него на теле, но я ничего не мог сделать, кроме как наблюдать со стороны. Если он сделает хотя бы одно неверное движение, я убью его. Я был не против вернуться в тюрьму, если это означало, что он окажется на глубине шести футов. Но я уверен, что Мел надерет мне задницу.

— Похоже, у вас появился конкурент, — попытался пошутить сенатор Келли, ткнув меня локтем в плечо.

— Ни капельки, — сказал я им. — Я всегда выигрываю у джентльменов. Даже если кажется, что я проигрываю, я выигрываю.

— И как это работает? — Они рассмеялись.

Если вам приходится спрашивать, значит, у вас нет способности понять.

МЕЛОДИ

Я вздрогнула от его прикосновения, и не в хорошем смысле.

— Как к тебе обращаться… Авиан, Иван или дедушку? — Я усмехнулась, стараясь держаться как можно дальше от него, не выглядя при этом странно.

Он нахмурился с абсолютным отвращением.

— Что угодно, только не дедушка. Я еще не так стар.

— Ты можешь красить волосы сколько угодно, но морщины тебе не скрыть, — сказала я с такой фальшивой улыбкой, что это выглядело жалко.

Он рассмеялся.

— Ты забавнее, чем я думал. Я уверен, что эту черту характера ты унаследовала от своего неосмотрительного отца.

Мне хотелось врезать каблуком ему в голень, но я знала, что это было то, чего он хотел; вывести меня из себя.

— Я уверена, что чувства юмора твоей дочери было лучше, чем ты о нем думал. Но опять же, ты извратил ее разум, пока она не стала настолько неуравновешенной, что прибегла к похищению меня для моей собственной защиты.

— Она всегда была немного не в себе. Я уверен, что твой отец, запиравший ее на долгие годы, чтобы она заботилась о тебе, ничуть не улучшил ситуацию, — сказал он равнодушно.

— Мой отец уже мертв, Авиан, ты можешь прекратить пытаться убить его, — огрызнулась я, больше всего на свете желая покончить с ним сейчас.

Он развернул меня, а когда вернул обратно, покачал головой.

— Пока ты жива, единственное, любимое дитя своего отца, он все еще жив.

— Во мне столько же его крови, сколько и твоей. Ты просто слишком высокомерен и хладнокровен, чтобы понять это. Я хочу убить тебя прямо здесь.

— Мы оба знаем, почему ты этого