(Не)идеальная девочка - Настя Мирная

выпрыгиваю из машины, не прощаясь. С каждым разом делать это всё сложнее, поэтому, не оглядываясь, залетаю в калитку. Торможу только у входной двери, готовясь к самому тяжёлому разговору в своей жизни.

Споры о полицейской академии не идут ни в какое сравнение с тем, через что мне предстоит пройти.

Выдыхаю. Набираю в лёгкие воздух. Опять выдыхаю. Проделываю это несколько раз и вставляю ключ в замок. Сама удивляюсь, что пальцы не дрожат. Возможно, дело в том, что я смогла всё же забрать себе часть решительности и смелости Артёма.

Ручка вниз. Сердце в галоп.

Справлюсь. Обязательно. Со всем справлюсь ради нас с Тёмой.

Страха нет. Только уверенность за рёбрами и холод в голове. Обувь даже не снимаю, готовясь к вынужденному побегу, если придётся.

Вхожу на кухню напряжённой, но уверенной походкой. Родители одновременно роняют челюсти, оглядывая меня с обутых в кроссовки ног до мужской футболки с надписью "Fack Love" и растрёпанных волос. За стол даже не сажусь. Первая не заговариваю. Всё ещё готовлюсь к защите.

— Какого хрена, Анастасия?! — ожидаемо взрывается отец, поднимаясь со стула.

— Что за вид, Настя? — это уже мама.

Молчу. Для другого силы коплю

— Ты откуда, блядь, явилась? — рычит папа. — Это что за херня на шее?! На блядки пошла, что ли?! — выплёвывает, тыча пальцем в оставленный Севером засос.

О нём я совсем забыла, но отступать некуда.

Впервые слышу от него маты. Но, думаю, не в последний раз. Из дома уйти я готова. Только сегодня поняла, для чего деньги копила. Именно для этого момента.

Отбиваю его злость спокойно и ровно, глядя в глаза.

— Это — не блядки, пап. Я люблю…

Закончить не успеваю. Папа оказывается рядом, неожиданно быстро для своих габаритов, и хватает за руку.

— Ничего не хочу слышать! — орёт, брызжа слюной. — Чтобы это в последний раз! Теперь только под присмотром охраны везде будешь! На окна решётки поставлю!

Страх медленно расползается по телу, окутывая ледяными щупальцами. Справлюсь. Дышу, закрыв глаза. Когда убеждаюсь в том, что смогу говорить без эмоций, открываю.

— Я не выйду замуж за Кирилла! — на последних словах всё же перехожу на крик, стараясь перекричать родителя.

Его пальцы до синяков сжимают руку, но боли я почти не ощущаю.

— Ты что, мать твою, несёшь?! Не выйдешь?! Ещё как выйдешь! Как миленькая!

— Нет! С меня хватит! Выкручивайтесь сами вместе со своей конторой! Мне надоело быть вашей марионеткой!

Мама взвизгивает, а отец хватается за сердце и с грохотом оседает на пол.

— Рома! Рома, что с тобой?! — орёт мать, глядя в стеклянные глаза папы.

Стою в полном ступоре, глядя на всё словно со стороны. Не могу пошевелиться. Даже дышать не выходит.

Он умер? Я убила его? Убила папу? — всё, что крутится в голове.

Шок. Паника. И полный паралич.

— Что стоишь, Настя?! — врывается в вакуум мамин голос. — В скорую звони немедленно! — орёт, захлёбываясь слезами и продолжая тормошить бездвижного отца.

Отмираю и хватаюсь за телефон. О мобильном забываю напрочь и набираю с домашнего 103.

— Скорая. Слушаю.

— Мой папа… — давлюсь слезами.

— Что с ним? — раздаётся спокойный и даже равнодушный голос на том конце.

— Кажется, я убила его. — захлёбываюсь рыданиями, с запозданием воспринимая происходящее.

— Что вы сделали? Назовите адрес. Я пришлю машину. Что именно произошло? — доносится до затуманенного паникой сознания.

С трудом беру себя в руки и диктую адрес.

— Что именно случилось?

— Мы поссорились… Он упал… За сердце схватился и упал… — трындычу невпопад, борясь с новым приступом слёз.

— Ожидайте, машина уже выехала. Будет у вас через десять минут.

— Спасибо. — отбиваю в полном отупении и кладу трубку.

В том же каматозном состоянии поднимаюсь наверх и снимаю одежду. Осторожно складываю вещи в шкаф. Переодеваюсь в брюки и блузку. Расчёсываю волосы и затягиваю в хвост. Снаружи раздаются звуки сирены, и я спускаюсь вниз. Сталкиваюсь с фельдшерами уже в гостиной.

— Сюда! Он здесь! Здесь! — вылетает мама и тащит одного из них за рукав в кухню.

Иду за ними. Молча наблюдаю, как медбрат прощупывает пульс и делает непрямой массаж сердца.

— Раз, два, три… — раздаётся его голос.

Я убила папу…

— Четыре, пять, шесть… — считает в пол голоса медработник.

Своим эгоизмом…

— Семь, восемь…

Он умер из-за меня…

— Дыши! Ну же! Давай! Дыши! — прислушивается к дыханию и всё по новой.

— Раз. Два…

Я тварь! Тварь, которая убила собственного отца!

— Шесть. Семь. Есть пульс!

— Что с ним? — врывается мама.

— Похоже на инфаркт.

Папу грузят в карету скорой помощи и увозят, предварительно озвучив нам, куда его везут и возможные прогнозы. Слушаю, но не слышу. Ничего не слышу.

Мама выходит за ними на улицу.

Остаюсь одна в гостиной огромного дома. Слёзы катятся по щекам, выжигая дорожки. Но я не кричу и даже не всхлипываю. Все системы заторможены. В груди чёрная дыра, поглотившая сначала бешено колотящиеся сердце, а за ним и всё остальное. В голове только одна мысль.

— Прости. Прости. Прости меня, Артём! — мысленно молю, потому что понимаю, что что бы не произошло, не смогу быть с ним.

Если папа выживет, то я не смогу уйти от Должанского. А если умрёт…

Никогда себе этого не прощу! Как я смогу быть счастлива, если стану причиной его смерти?

— Прости меня, любимый. — хриплю в пустоту комнаты. — Я люблю тебя. Люблю. Люблю! — взвываю, падая на колени.

Силы заканчиваются. Нервы разрываются, исполосовывая оставшиеся внутренности на кровавые куски. Внутри ничего живого не остаётся.

— Если любишь, то зачем так с ним?! — влетает в дверь мама и, хватая за локоть, подрывает меня на ноги с неожиданной силой. С трудом до меня доходит, что кричала я в голос, и она подумала об отце. — Зачем, Настя?! Зачем?! Что мы сделали не так?! — захлёбываясь слезами, колотит меня по плечам.

— Прости, мам. — с непонятно откуда взявшимся спокойствием обнимаю её, когда успокаивается и рыдает у меня на груди, сжимая пальцами ткань блузки. — Всё будет хорошо. Папа поправится. Он сильный.

Глажу её по волосам, а сама медленно умираю. Сгораю заживо изнутри. Невидимые руки по кускам снимают с меня кожу, слой за слоем, пока не остаётся ничего. Меня больше не существует.

— А Кирилл? Ты же не бросишь его? — смотрит с мольбой, от которой хочется выть вместе с внутренним монстром, раздирающим на куски исполосованную душу, когда говорю ровным тоном:

— Нет, мам, не брошу.

— Станешь его женой?

— Да.

Глава 26

С ним жила. Без него смерть.

Мама уезжает в больницу, а я поднимаюсь