Опасная беременность. Девочка Басманова - Виктория Вишневская

Нечего бояться. Я рядом. Обеспечу её, нашего ребёнка.

Снова вспоминаю нашу переписку и бью грозно по столу.

Сходила к врачу, взяла таблетку. Знаю я, какую именно. Экстренной контрацепции.

Не мог в тот вечер приехать к ней, проконтролировать. Боялся, что выпьет. Смог вырваться только на следующий день. Дома не было, на работе тоже. А тут отчёт с карты пришел, которую я ей отдал. Узнал, где гуляет, и жутко разозлился. Помчался за ней.

Скорее всего, таблетку выпить не смогла. Слабенькая она у меня, маленькая. Испугалась.

И на аборт побежала.

Как подумал об этом — ярость глаза застелила. Взял её под контроль. Временно.

Дам ей обязательно слабину, когда… поймёт, что ребёнка я очень хочу. От неё.

Вчера не мог показать всех искренних и настоящих, рвущихся наружу чувств. Не при своих людях. И не тогда, когда я зол, как хрен знает кто. Но сегодня залюблю её, как умею.

Только после врача.

Через сколько у нас встреча?

Через час.

Я уже соскучился. Хочу вдохнуть запах сирени, дотронуться губами до нежной бархатной кожи.

С ума сошёл. Спятил…

Нет. Я не вытерплю. Не буду ждать приёма. Заберу её раньше, отвезу в свою квартиру. Доведу нас обоих до оргазма, а потом мы поедем в клинику. Узнавать, всё ли хорошо с нашим малышом.

Звоню Гене, говорю, чтобы привёз Ульяну сюда.

И с нетерпением жду свою чудачку.

Жутко хочется глянуть, какой она будет во время беременности дальше… Какие ещё закидоны мне продемонстрирует?

Фиолетовый самолёт захочет?

Усмехаюсь, вновь отвечая на входящий звонок Гены.

И в следующую секунду прихожу в бешенство, слыша слова охранника:

— Шеф, а в клубе её нет…

Глава 58

Глава 58

— В смысле — нет?

Самообладание трещит по швам.

— Пропала.

— Как пропала?

— Не знаю, шеф… Я в машине сидел. Мимо никого пропустить не мог. Она не выходила.

— Идиот, — тихо вздыхаю, устало потирая переносицу пальцами. Но его не виню — я сам разрешил ему остаться в машине, чтобы не привлекать к Ульяне много внимания. А она могла запросто ускользнуть через запасной выход. О нём я не подумал. — Иди порасспрашивай её коллег, куда она могла деться. Вдруг в туалете сидит, блюёт. Токсикоз — дело такое.

— Проверю.

Он отключается, а я чуть не бьюсь головой о деревянный стол.

Хочу убивать и крушить. А ещё — задушить себя собственными руками. За тупость. Мог и догадаться, что она может сбежать. Это же Ульяна. Непоседа. Вытворит что-нибудь, а ты потом за ней бегай.

Но теперь она не одна убежала. С ребёнком. Моим, мать его, малышом. Которого я хочу, да. Никогда не хотел. Не задумывался. Но после расставания в пару дней, которые я провёл в компании с братом, понял, что семья… это то, чего я хочу. Особенно с Сирениной.

И отцом готов стать внезапно. Хотя раньше вообще себя в этой роли не представлял.

А тут… что-то перемкнуло. Закоротило. Помешался… Как долбаный одержимый.

Отвлекаюсь на мигающий телефон.

Неужели Гена нашёл её? Так быстро?

Но нет. Сообщение не от Гены. А от той, которая за секунду заставит волноваться.

Открываю сообщение и с трудом удерживаю телефон в пальцах, чтобы не выкинуть его в окно.

«Я уехала к бабушке и дедушке. Знала, что ты меня не отпустишь, поэтому убежала. Прости, вернусь, как всё им расскажу. Только не приезжай, не создавай мне проблем».

Одна маленькая соплячка обошла охранника. Обошла меня. И легко смылась, как она умеет.

Мне ничего не мешает остановить то, на чём она сейчас направляется в свою деревню Гадюкино. Но не травмирую ли я её? И так веду себя, как долбаный дикарь, который не желает показывать свою самку остальному миру.

Вернуть домой её надо… Но, с другой стороны, беременные такие ранимые, что я боюсь её ранить. Морально, конечно. Физически никогда больно не сделаю.

Но спокойно сидеть не смогу. Поеду за ней. Буду наблюдать издалека, чтобы не вляпалась в неприятности.

Подрываюсь с кресла, хватаю телефон, собираясь закинуть его в карман. Но тот вибрирует, оповещая о звонке.

Сердце замирает, надеюсь, что это Ульяна, решившая остаться.

Но нет. Мирон звонит.

Прислонив телефон к уху, отвечаю на звонок:

— Слушаю.

— Как официально, — хмыкает брат. А мне сейчас не до шуток. И не до его хорошего настроения.

— Что хотел? Давай быстрее. У меня дела.

— Напоминаю, что через три дня у родителей юбилей. Они сорок лет как вместе. И ты не можешь не прийти. Будет узкий круг людей.

Блять.

Только этого мне сейчас не хватало. Я совершенно забыл.

Как мне теперь ехать за Ульяной? Всё же перекрыть все выезды из города? И что тогда? Она обозлится на меня.

Чёрт. Ладно, пусть уезжает домой. Пошлю за ней Ильяса. А потом поеду на юбилей к родителям. И сразу ночью после этого рвану к ней. Выбора нет, так и поступлю.

Падаю обратно в кресло, нервно проведя пальцем по подбородку.

Эта девчонка меня когда-нибудь доведёт…

*** Эти дни проходят в жёсткой тянучке. Почти не сплю, много бухаю, постоянно контролируя эту безбашенную девчонку. Она доехала до дома. Ничего родным пока не сказала. Попросила время. Я даю. Совсем немного. Завра я уже буду у неё. Всё сам скажу её родным.

Но отчего-то нервничаю.

Пытаюсь прогнать это взвинченное состояние. Особенно перед походом к родителям. Мама у меня такая проницательная, что сразу почувствует напряжение.

Покрепче перехватываю букет красных роз. Ставлю машину на сигнализацию и направляюсь в родительский дом. Ощущаю скованность из-за костюма и хочу вытащить этот ремень из брюк. Но мать любит идеальность. Даже в одежде. Особенно на такой праздник.

Захожу в дом, сразу оказываясь в объятиях нарядной матери. На ней красное праздничное платье. Аккуратная причёска, дорогие украшения. Несмотря на свои годы, всё ещё сияет красотой.

— Пришёл, мой родненький.

Приятно слышать такое от женщины, что меня воспитала, но не родила. У нас никогда не было разделений между братьями, за что я сильно ей благодарен. И таким я вырос благодаря ей. Психом, блин, что втайне пялил дочку брата.

Мучает ли совесть? Нет. Но сегодня будет. Особенно когда мы соберёмся всей семьёй. Мы снова поговорим по душам, вспомним детство. И тогда я почувствую себя таким говном, что поеду и напьюсь.

— Это тебе, мам, — протягиваю ей букет цветов. Она ахает, принимая его и вдыхая аромат красных роз. Радуется, как девчонка. Будто ей впервые их дарят.

И только сейчас до