Алмаз. Книга первая - Елена Григорьевна Макарова

Только выйдя на пешеходные дорожки, мы сбавили скорость, изображая из себя добропорядочных граждан.

— Ты всегда будешь так наряжаться, — имела в виду его кепку и солнечные очки, — когда мы будем выходить на улицу?

— Просто не хочу, чтобы нам мешали.

Видимо, он основывался на опыте предыдущих неудачных отношений, что вернуло меня к мыслям о журнальной статье.

— Раз у нас сегодня день откровений, — осторожно коснулась опасной темы, — расскажи про мегеру.

— Мегеру? — рассмеялся Костя, и я поняла, что даже имени ее не знаю, лишь абстрактное «мегера». Может, это та самая модель?

— Про твою бывшую, — дала еще более размытый намек, и только потом сообразила, что у него, наверное, таких вагон и маленькая тележка.

— Поточнее, у меня, что не бывшая, то мегера. — Я посмотрела на него своим самым суровым взглядом. Сейчас хотела поговорить серьезно, а не переводить все в шутки. — Кто тебе рассказал? — наконец сдался.

— Никто, — по большей части это было правдой. Я не знала ничего конкретного, только слышала досужие слухи. — Но будет лучше, если услышу все от тебя.

— Зачем? — он сразу потемнел. Ему была неприятна эта тема, и он не хотел ее касаться. — Это было в прошлом, пусть там и остается.

— За тем, — искала аргументы и шла на ухищрения, чтобы разговорить Костю, — что несколько часов назад я раскрыла тебе душу и теперь хочу узнать, что творится в твоей собственной.

— Она не стоит того, чтобы о ней говорить, — несомненно, он имел ввиду эту злополучную бывшую. — Я думал, любит, но она лишь притворялась. Вот и вся история.

— И как ты узнал об этом? — продолжала ковырять давно зажившую рану. Прости, милый, так надо. Потерпи, потом я обязательно залечу каждый рубец на твоей душе.

Иногда достаточно просто рассказать о болезненном прошлом, чтобы отпустить его и свободно жить дальше. Я мечтала освободиться от своих оков, но пока не получалось.

— Мой вездесущий брат поспособствовал, — по началу, будто с неимоверным усилием, выдавливал из себя каждое слово. — Он с первого дня невзлюбил мегеру, — улыбнулся и не стал называть ее имя. — Как позже выяснилось, ненависть была взаимной. Однажды они поцапались в доме наших родителей, а я случайно оказался рядом. Тогда и узнал, что ей нужны лишь мои деньги и известность. Помню, — снова на лице появилась улыбка, но отнюдь не веселая, — как она угрожала Андрею, что пустит его по миру, как только мы поженимся, потому что тот всего лишь паразит, существующий за счет успешного брата. Она якобы из меня веревки вьет, и я сделаю все, что бы она не захотела. Была уверена, что между ней и братом, я выберу ее. После этого Андрей завелся и начал кричать так, что стены тряслись: «У тебя куриные мозги, если ты считаешь, что он предпочтет какую-то шлюху собственной семье», — умело изобразил тон брата.

После услышанной истории Андрей нравился мне все больше. Отчасти стало понятно, почему он так печется о брате, и почему последний так много тому позволяет.

— Знаешь, — сильней сжала Костину руку, которую ни на секунду не отпускала, пока он рассказывал о своих неудачных отношениях, — а у нее и правда куриные мозги, если она не разглядела в тебе ничего кроме денег. — Я остановилась и сняла с него темные очки, чтобы видеть глаза, в которых заметила неизвестно откуда взявшеюся неуверенность. — У тебя масса достоинств: ты умный, обаятельный, веселый, талантливый и просто невероятный. Все мы обжигались и оступались, но нельзя позволить всему этому сделать нас циничными и черствыми. И ты не сломался, продолжаешь смотреть на мир широко открытыми глазами и радоваться жизни. Всегда считала знаменитостей испорченными, но и здесь ты меня удивил, доказав, обратное. Можешь себя поздравить, в твоей армии фанатов прибыло. Теперь я твоя преданная поклонница, и дело не в твоей известности и чудесной музыке, а в том какой ты человек.

За все время нашего знакомства именно этот день оказался самым эмоционально сложным. Сегодня было столько откровений и открытий, что необходимо было время, чтобы переварить всю эту информацию, поэтому дальше мы шли в полной тишине, и никого из нас это не тяготило. Иногда приятно вместе помолчать.

***

— Р-и-и-и-та! — не хуже пожарной сигнализации закричала Аня откуда-то из гостиной.

— И что, так каждое утро? — Костя накрыл голову подушкой.

— Вот бы она так орала, только потому, что ее убивают, — нырнула под одеяло.

— Ритка, тебя по телевизору показывают! — новый вопль заставил меня резко сесть.

— Ты слышал? — отняла у парня подушку.

— Да, есть такая штучка, дьявольское изобретение, как телевизор, — щурился от утреннего солнца, — и там живут ма-а-а-аленькие человечки.

— Все бы тебе шутить! — сдернула с кровати одеяло и, обмотавшись в него, побрела к соседке, собирая по пути все дверные косяки.

Аня сидела на диване и качала головой в такт музыке, как под гипнозом глазея в телевизор.

— Это по всем музыкальным каналам крутят, — весело объявила, когда я расположилась рядом с ней, потирая сонные глаза.

Я сразу узнала мелодию — это был тот клип, что Костя снимал в Нууке. Через какое-то время я, так же как и Аня, заворожено смотрела на экран. Не верилось, что я была частью этой красочной истории, что разворачивалась на моих глазах, в виде пятиминутного ролика. Я не могла оценить Костину работу как профессионал, но как обычный зритель я была в восторге. Клип получился невероятно трогательным и атмосферным.

Вернулась в спальню, но не спешила забираться в кровать — из дверей наблюдала за спящим музыкантом. Я похитила одеяло, и ему пришлось укрыться простыней.

— Долго будешь там стоять? — не открывая глаз, проворчал парень. — Мне холодно, — пожаловался, — только любовь и нежность способны согреть меня.

— Я видела клип.

Костя глянул на меня одним глазом:

— И что думаешь?

— Потрясающе, — ничего другого ответить просто не могла.

— Тогда тем более я заслужил любовь и нежность, — протянул ко мне руку.

Я опустилась на кровать, укрывая его своим одеялом, а парень притянул меня к себе:

— Теперь убедилась, что я мастер?

— Как и в том, что я твоя Маргарита, — поцеловала в щеку, и мой Мастер продолжил мирно спать.

11 глава. Бури и штиль

Пока я, как безумная, бегала по комнате, Костя вальяжно лежал на моей кровати. Он уже оставил попытки уговорить меня остаться, и наблюдал за тем, как я спешно собиралась на занятия. Если бы он чуть надавил, я бы, наверное, сдалась и прогуляла первую пару, а возможно и целый день. Дорожила каждой минутой, проведенной