Ошибочка вышла - Ксюша Левина

вечерам. Это почти столько же в среднем, сколько было, когда я жила с Мотей. Ну точно просто сменила дочь соседа!

При слове “дочь” в моей голове будто всё мигом на секунду расквасилось и превратилось в перламутровый кисель.

У дочки будет дочка…

Соберись, Соня!

По факту я же и правда просто сменила соседа. И папе сказала, что просто снимаю комнату.

А он… не спросил где.

— П-п-папа, п-п-предатель, — осенило меня и я толкнула со всей силы дверь, да так и замерла перед этой немой сценой.

— Папа! Предатель! — выдохнула раньше, чем проанализировала.

В кабинете отца был буфет-банкет, две медсестры: одна молодая, одна лет под пятьдесят, счастливый Лев с улыбкой до ушей. Коньячок, правда совсем чуть-чуть, а в момент, когда дверь открывалась одна из медсестёр выкрикнула: “Рабочий день закончился!”

Отец сидел за своим столом, Лев по другую сторону, и они боролись на руках, но оба хохотали, видимо, пока я не пришла.

— Сонечка, закрой дверь, — улыбнулся папа. — Тут как бы… не положено!

Молодая медсестра кивнула и запихнула в рот кусок шоколада.

— Ты что, его не… ругаешь?

— А за что?

— Я с ним ЖИВУ!

— Я знаю.

— У меня от него будет ДОЧЬ!

— Дочь?  —  улыбнулся Лев и вырвал у меня из рук снимок. Медсёстры тут же стали рассматривать и умиляться.

— Он меня в ЗАГС тащит…

— Как честный человек, — пожал плечами отец. — А ты хотела, чтобы бросил?

— Тебя не смущает… что он… старый!  —  я разыграла последнюю карту, не веря, что мой милый папа ведёт себя так странно.

— Ну если тебе не нужен, — усмехнулась медсестра и положила руку Льву на плечо.

— Ой, давайте без этого, он верный, ясно? — устало вздохнула я, скинула с плеча Льва руку медсестры и потянула его за собой. — Пошли. Предатель!  —  ткнула пальцем в отца, который с очаровательной улыбкой смотрел на снимок моей дочери в руке Льва. 

— Совет да любовь! — хохотнул папа и предложил “дамам” продолжить без “молодых”.

Уму непостижимо…

— Уму непостижимо! — воскликнула я тут же вслух. Мы забирали в гардеробе куртки, и на лице Льва всё ещё было это странное выражение блаженства. — Да что ты лыбишься!?

— Дочь, — гордо ответил он.

И опять у Сони в голове кисель.

— Ага… — я снова уставилась на картинку. Даже почему-то решила, что личико (которое на деле просто непонятный силуэт) очень даже милое. — Так! Не отвлекай меня. Что это было?

— Что?

— Почему папа тебя не побил? 

— А должен?

— Я вообще не сразу сообразила, что он как бы не особенно меня контролировал, и…

— А он контролировал. Вот, если тебя это успокоит.

И Лев вручил мне собственный телефон с открытой перепиской. Именем абонента значилось “Будущий тесть” (так мило, аж тошнит), а переписка была жутко лаконичная.

Ушла на пары                    

                    ок

                    как дела?

норм                    

Обустроила комнату                    

                    молодца

была у врача, вроде норм                    

                    норм

что такое “дюфастон”                    

                    позвоню через 5 мин

                    она жрёт?

вполне                    

                    как самочувствие?

моё  —  отлично.                    

                    ну если отец здоров, то и семья в порядке

Я даже не посягнула на другие переписки, просто вышла из больницы, дошла до машины и протянула телефон Льву.

— Вы что, общались? А почему не со мной?

— Не обижайся… просто он не хотел казаться навязчивым. Мы договорились, что если ты ко мне переедешь…

— Он знал, что ты мне предложишь?..

— Знал. Не обижайся. Неужели ты думала, что просто так бы это допустил. Сонь. Это не заговор против короны. Это любовь и забота. Поехали, ты причёску там хотела.

Я кивнула и посмотрела на время.

Сорок шесть, блин, минут. Ни о чём... я рассчитывала часа на два.

Шестнадцать сорок семь

— Значит я — верный? — он как будто не удержался от вопроса, а я понимала… давно его это мучает. 

Как на иголках сидел всё время, которое мы провели в благословенной пробке. Никогда так не радовалась тому, что город при первом сильном снегопаде встаёт намертво.

Ох, прямо-таки новогодний подарочек.

— Не придирайся к словам,  —  вздохнула в ответ, понимая, что теперь точно не отвертеться. 

Верный… неверный, а разница-то какая? 

— Просто интересно, почему я больше не потаскун?

— Значит потаскун? Как скажешь.

— А можно без иголок? — он надо мной по-доброму так смеялся. А мне аж тошно, потому что день что-то не с того начался. Ну какие свадьбы? Причёски? Предложения? Что за ужас… 

— Ну как тут без иголок, я…

— Струсила? — он вильнул бровями, будто бросил очередной вызов. — Можно всё отменить!

— Я… ни за что!

И моё фырчание самой себе показалось смешным и никчёмным, ну как маленький обиженный дракон.

— Не веришь, что всё по любви? — он спросил это совсем глухо, а потом вырулил и припарковался у салона. 

Я наблюдала, как снежинки кружат перед яркой вывеской, и думала, как ответить на страшные слова. 

— Я… 

— Ну давай сразу расставим точки над “и”, без истерик.

— У нас нет над “и” точек… над “е”... над “и” у нас…

— Сонь, — снова, который раз за день, сжал мою руку. — Ты не веришь?

— Я не знаю во что верить. Ну… я не понимаю, как это понимать. Ты правда хочешь откровенного, честного разговора? 

— Нет. Я хочу чтобы ты знала, что это всё правда серьёзно и на меня не давит… дочь, — ему будто тоже странно это произносить. И это чертовски мило, но по-прежнему как-то страшно.

— И мне нравится, что она есть. И что ты есть. И что именно ты есть, а не кто угодно другой.

— Гладко стелешь,  —  буркнула я,  —  пошли уже краситься! Жених…

В салоне нас приняли так, будто специально открылись сегодня только ради этого момента: нашего пришествия.

Меня окружили, аж целые три девочки и стали что-то бормотать. Я им вроде-как нравилась, и они были уверены, что тут только “немного поправить” и всё будет красиво.

А я настояла на полном пакете услуг, и чтобы даже с педикюром, маникюром и если можно шугаринг.

От покраски волос меня отговорили, хоть я и требовала.

Лев удалился, а вокруг меня начались пляски с бубном. О шугаринге пожалела почти сразу, ибо на ногах вырывать оказалось нечего, а не на ногах… ну боль словом адская.

Эти сорок минут я запомню надолго! Боль, слёзы, торг, мольбы. 

Зато вышла из кабинета новым человеком, и даже как будто не шла, а летела над полом. Меня уверили, что справились очень быстро и я вообще молодец! Хоть где-то… 

Мне накрутили локонов, я сказала, что не нравится. В итоге всё разворошили и собрали причёску. Я сказала,