(не) Отец моего сына - Эмилия Марр

class="p1">К моему несчастью он сейчас выглядит так, что мне хочется как никогда подойти и обнять его. Он похудел, осунулся, и даже костюм, который должен подчеркивать его идеальную фигуру, смотрится так, как будто покупатель ошибся и выбрал не свой размер. Глаза его тусклые, он смотрит на меня взглядом, от которого идут мурашки по телу. Но не от страха, а от сострадания. Щетина уже вовсе не выглядит легкой небритостью, скорее, неряшливой запущенностью. Под глазами темные круги, и веки опухшие, как после бодуна. Да что он с собой сотворил за эти месяцы в Европе?! Как он может приходить ко мне в таком видом и смотреть мне в глаза? Как будто ему жаль, что он бросил меня!

– Алена…

– Я выйду, поговорите, пока есть время, – Эрик поспешно выходит из кабинета, и мы остаемся наедине.

Не выдержав напряжения, встаю из-за стола и, отвернувшись от Андрея, подхожу к окну.

– Не стоило Эрику выходить, – еле слышно произношу, сделав над собой усилие.

Горло дерет, еле сдерживаю готовые сорваться слезы.

– Я попросил его, – звучит неожиданно близко его ответ, заставляя меня вздрогнуть и обернуться.

Андрей, воспользовавшись ситуацией, заключает меня в объятия. Окончательно лишив меня воли. Я буквально обмякла в желанных руках, прижимаюсь к нему сильнее и готова так стоять сотню лет. Господи, как же я скучала по нему!

Не сумев совладать с собой, уткнулась носом в его шею и прикрыла глаза. Да, его личный запах и эту туалетную воду я узнаю всегда.

– Я не мог приехать, Алена. Я хотел, но…

– Итак, все в сборе, – неожиданно в переговорную вошли посторонние, заставляя нас отпустить друг друга, и меня сразу бросило в озноб. А в его объятиях было так тепло… Что он сказал?.. Что не мог приехать? Что-то произошло?

Тем временем поверенный Вовы, нотариус, а следом за ними и Эрик, пожимающий плечами и в немом жесте извиняющийся, проходят в переговорную и присаживаются за стол.

– Прошу, наследники и опекуны, вы тоже присядьте, – приглашают нас. – Ну что же, давайте уже закончим дела, и вы, и я успокоимся и пойдем по домам. По крайней мере я, в мои-то годы больше надо отдыхать. За это время я это заслужил. Владимир повесил на мои плечи очень тяжелый груз, и я наконец хочу от него освободиться.

Андрей смотрит на меня примирительно, а меня всю трясет от волнения и переживаний. Да что же такое! Ручка в руках дергается, толком не могу поставить подпись в нужных местах.

– Алена, перестань так нервничать, – Эрик, приблизившись ко мне, шепчет мне тихо, – я уже держу руку на экстренном вызове скорой. Успокойся и поставь подписи. И да, поверь мне, он тебя еще любит, у Андрея была веская причина не возвращаться, поэтому перестань на него сердиться. Думаю, вам просто надо поговорить.

Пока на первом комплекте подписанных документов нотариус ставил печати, я бесшумно выдохнула и прикрыла глаза.

Я верю словам Эрика. Но тогда значит ли это, что с Андреем у нас еще возможно будущее?

Я постаралась взять себя в руки, и оставшееся время пролетело незаметно.

– Ну что же, все документы подписаны, бумаги полностью оформлены. Но попрошу вас не расходиться. Оставайтесь на своих местах, я сейчас провожу нотариуса и вернусь к вам.

– Думаю, мне тоже следует присоединиться, – Эрик также встает из-за стола и, подмигнув нам, выходит из переговорной.

Как только за ними закрывается дверь, Андрей в доли секунды оказывается рядом.

– Алена, пожалуйста, выслушай меня.

Я не смотрю на него, боясь выдать себя и показать слезы, уже навернувшиеся на глаза.

– Я был в смятении, не знал, как поступить… не знал, что делать… как будет правильнее. Поэтому дал себе время на обдумывание. Эти две недели работы, без тебя, в чужой стране, без возможности слышать твой голос и в принципе ощущать твое присутствие, стали для меня невыносимыми. И если я раньше держался от тебя подальше, потому что не знал, как это быть с тобой, спать в одной постели, да просто разговаривать, то теперь я это познал и у меня началась ломка. Я как чертов наркоман, и моим наркотиком оказалась ты. Эрик постоянно вдалбливал мне, что жизнь дана для того, чтобы жить, и, пока мы все тут, мы должны использовать этот шанс. И я понял, что как бы я ни был виноват перед братом, я не могу преодолеть любовь к тебе, тягу, которая до боли выворачивает меня наизнанку. Поэтому я решил вернуться к тебе и быть рядом, если ты позволишь. И уже хотел выезжать к тебе, как меня… арестовали.

– Что? – услышав подобное, оборачиваюсь к нему и внимательнее вглядываюсь в его лицо. Так вот почему он так изможден?! По нему видно, что он не в порядке.

– За что? Почему?

– При загадочных обстоятельствах погиб мой заместитель, – Андрей прикрывает глаза, будто ему сложно вновь возвращаться в те воспоминания, – а накануне я узнал, что он сливает информацию конкурентам, поэтому, встретившись с ним, мы немного повыясняли отношения. К сожалению, тому были свидетели. В общем, тут история долгая. Но главное, что ты должна знать, я не причастен к его смерти. Власти, наконец выяснив это, отпустили меня, и я сразу вернулся домой. И теперь я не намерен уезжать от тебя надолго. Это как будто бы знамение свыше, что я не должен был уезжать и бросать тебя после всего, что было между нами и через что мы уже прошли.

Его глаза с надеждой смотрят на меня. Андрей как будто бы ждет от меня ответа.

– Алена, ты простишь меня? И согласишься ли теперь быть моей?

От переизбытка чувств просто кидаюсь к нему с объятиями.

– Никогда не смей больше мне писать письма! Понял? Никогда!

Андрей смеется и сильнее прижимает меня к себе.

– Обещаю, никаких писем впредь. Будем разговаривать. Вместе…

– И вместе принимать судьбоносные решения! Никаких односторонних резких движений.

– Боже, Алена… – Андрей, не договорив, наклоняется и припадает к моим губам, жадно целуя, пытаясь насытиться, будоража рой мурашек по коже. Не сдержавшись, со стоном сминает губы, подчиняя меня своей страсти. Его руки блуждают по моему телу, заставляя меня трепетать и вызывая томление внизу живота.

Нас охватила обоюдная страсть и дикая тоска друг по другу. Прервав поцелуй, Андрей произносит:

– Как же я скучал, – поправляет мои непослушные локоны, которые упали на лицо, нежно заправляя их за уши. – Ты, Алена, врежь мне хорошенько, если я вновь начну нести всякую чушь о том, чтобы держаться от тебя подальше. Этого