Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Скажи честно, каково твое мнение о моей матери? — спросила она Бена. — Я знаю, что ты только мельком ее видел, но все-таки, что ты о ней думаешь?

Бен покачал головой.

— Трудно сказать, Пандора. Я часто вижу здесь женщин, они приезжают, чтобы позаниматься сексом и подводным плаванием. Сначала все они говорят, что им очень хотелось бы жить на этом красивом острове и вести, подобно местным жителям, такое же чудесное существование. Но потом им это наскучивает, они возвращаются в свои городки и города, а дни, проведенные здесь, вспоминают лишь изредка, и тогда им приходит в голову мысль: а не зря ли они уехали отсюда, может быть, стоило остаться на острове навсегда. У твоей мамы на лице написана грусть. Она, как катер, проигравший гонку. Не знаю, чего она хотела добиться в жизни, но это у нее точно не получилось.

— То, чего она хотела, не смогла ей дать и я. Думаю, собственно, я была ее единственным и последним шансом. И я этот шанс провалила в полном смысле слова. Странно, но именно на этом острове, где все друг другу родственники, словно большая семья, но именно здесь я стала понимать, что, как бы ни складывались отношения в семье, родственники все равно должны принимать друг друга такими, какие они есть. Поэтому сейчас я уже совсем не злюсь на мать. Я начала замечать, что она стареет и чем-то здорово испугана. Она, правда, пытается вести себя хорошо. Например, до сих пор она даже не попыталась ухлестнуть за Чаком, даже не согласилась пропустить с ним стаканчик-другой. Хотя очевидно, что она ему страшно нравится. Что касается меня, то, знаешь, раньше я вообще не обращала внимания на эту сторону ее личности. Ведь, наверное, все эти ее смешки да шуточки были просто показухой для ее парикмахерской аудитории. Потом-то, из парикмахерской, она все равно должна была возвращаться в одну из тех ужасающих квартирок, где жила вместе с отцом, вечно где-то пропадающим, занятым на той или иной железнодорожной работе. Жизнь, вероятно, и для нее была не очень уж веселой.

Бен открыл еще одну банку пива.

— Да, вероятно.

Вокруг них повисла плотная, полная запахов тишина. В ней сочетался запах свежего моря, поднимавшийся с мягкой кожи Бена, и острый аромат лосьона «Амбр Солер», втертого в плечи Пандоры. Единственным звуком, доходившим до их ушей, был скрип качелей, двигавшихся в такт движению голой ноги Бена. Это мерное движение укачивало их, прижавшихся друг к другу телами и губами. Бен мягко коснулся глубокого, нежного изгиба ее открывшегося влажного влагалища. Она же стала ощущать под своими осторожными пальцами приливы и отливы крови в его плоти. Их ласки продолжались до того мгновения, пока он вдруг не понял наступления момента ее страсти, когда она, как большая рыба, устремилась вдруг из глубины вверх к яркому лунному свету, покрывающему поверхность всего моря, что лежало вокруг них. Она поднялась, он последовал за ней, они легли, задыхаясь от счастья, в объятиях друг друга.

— Почему это не может продолжаться вечно, Бен?

Бен поднялся, поднял Пандору, и они пошли через пляж к морю. Накатившие волны едва достали до их коленей.

— В фильмах, Пандора, да в книгах это может продолжаться вечно.

— А в жизни?

— А ты как думаешь?

Пандора бросилась в волны, вода сомкнулась над ее головой. Она поняла, что плачет, повернулась лицом к ночному небу. Слезы все текли и текли по щекам.

— Но я сейчас так счастлива, Бен. Я ведь никогда не буду так счастлива!

— Слушай. — Бен лег рядом с ней на волны. — Слушай бой барабанов.

Барабаны прекратили свой жалобный, словно о чем-то моливший, звук. Теперь они пели. Вслушавшись, Пандора различала их песню.

— Это материнская песнь, — пояснил Бен. — Ее пела, подыгрывая себе на панцире ушной раковины, мать Окто. Редко кто-либо слышал эту песню.

— А о чем она?

— О, это старая песня, она об этом острове, у которого есть свои сети, в них попадают многие, и остров учит их, как быть счастливыми сердцем. — Он положил руку на грудь Пандоре. — Жить, это значит двигаться вперед. Живя, ты все время с чем-нибудь расстаешься. Но расставаться надо не без радости.

Пандора лежала, качаясь на волнах. Она знала, что однажды бой барабанов уже дарил мир и покой ее душе. Поэтому и сейчас она намеревалась оставаться недвижимой до тех пор, пока эти же мир и покой не проникнут, как яркий коралл, в ее сердце и не защитят его от боли и злых человеческих рук. Тех рук, что хотели вырвать из ее души целые куски и обречь ее на одинокое, обездоленное существование. На это Пандора согласиться теперь не могла. Она не собиралась совершать больше ошибок.

Женщина обхватила ногами талию Бена, и они сплелись в воде в нежной любви, как две прозрачные медузы, переливающиеся голубыми и пурпурными цветами в лучах восходящего солнца.

Глава двадцать пятая

Суббота выдалась прекрасным, жарким днем.

— О, срочно дай мне кофе, Пандора. У меня голова просто раскалывается!

Пандора поставила кофейник на огонь и, усевшись рядом, стала ждать знакомого запаха жареных зерен ямайского кофе «Блу Маунтин». Появившись, он заполнил всю кухню и смешался с другими ароматами, идущими от соленых морских волн. Тысячи разных запахов витали вокруг: кофе, моря, гнилых мертвых водорослей, растаскивающихся по всему пляжу маленькими крабами и мухами.

Они напомнили Пандоре о тех больших катерах и лодках, что прошлым вечером она видела входящими в главную бухту острова. Главный портовый причал бухты был небольшим и представлял собой, скорее, огромную цементную глыбу, высовывающуюся из воды.

Бен объяснил, что когда-то в старые времена островитяне просто свалили в одно место все старые здоровенные автомобили американских марок да залили эту гору цементом.

— Туда же бросили еще одного-двух человек, которых на острове не жаловали.

Кофе закипел.

— Некоторые из катеров, пришедших из Флориды, выглядят весьма внушительно, Бен, — беспокоилась Пандора.

Он улыбался в ответ.

— Ага, но они не знают местные воды так, как их знаем мы. И это знание будет работать на нас. Собери в дорогу что-нибудь перекусить.

Пандора быстро собрала сумку с заправленными карри ямайскими мясными лепешками. Бен мог поглощать их дюжинами. Прибавила к этому две коробки пива. На этом сборы успешно завершились.

Моника с утра была занята в салоне красоты Триш, поэтому Пандора могла свободно распоряжаться собой весь предстоящий день. На подходе к главной бухте было уже припарковано множество машин, из которых выгружались приехавшие на праздник семьи. Женщины с прическами, пестрящими ярко-красными лентами, визгливо отдавали всяческие команды своим мужьям. То там, то здесь мальчишки просили, чтобы и их взяли на лов. Окто терпеливо объяснял своим маленьким друзьям, что это невозможно, потому что в море надо будет работать очень-очень быстро, так как смертельным мог стать любой захлест лески удилища, не позволяла ни на секунду отвлекаться и вероятность яростного, убийственного укола или удара со стороны тех огромных рыб, на которых пойдет охота.