Доминик Данн - Строптивая

– Какое из платьев больше подойдет для твоих друзей мистера Стиглица и мистера Цвиллмана? – спросила она, показывая платья Жюлю. Он, знавший, что вкус у жены безупречный уловил нотку сарказма в вопросе, но не отреагировал.

– Привет, Уилли, – сказала она, обращаясь к парикмахеру.

– Привет, миссис Мендельсон, – сказал Уилли. Он продолжал стричь и подравнивать волосы Жюлю, но не упустил из виду, что в отношениях супругов, которых он так хорошо знал, произошли изменения. Жюль Мендельсон был не только его клиент, но и благодетель, давший ему деньги на приобретение салона на бульваре Сансет, где он обслуживал всех знаменитостей из киноиндустрии.

– Я бы выбрал вот это, – сказал Жюль, указывая на одно из платьев. – Ты же понимаешь – воскресный вечер, не такой уж роскошный прием, как ты думаешь?

– Никогда не бывала на воскресных приемах у гангстеров, – сказала Паулина. – Мне трудно судить.

– Мистер Стиглиц – продюсер, – сказал Жюль.

– Но мистер Цвиллман – гангстер, во всяком случае, так говорит Роуз Кливеден, – ответила Паулина. – Роуз советует надеть с корсажем.

– У меня для тебя подарок, – торопливо сказал Жюль, стараясь переменить тему разговора. – Вот. – Он протянул ей бархатную коробочку.

Паулина открыла коробочку и посмотрела на сережки.

– Очень милые, – сказала она без энтузиазма, на который рассчитывал Жюль, поднося столь необычный подарок. Жюлю показалось, что она хочет что-то добавить, и он ждал, поглядывая на нее через зеркало над туалетным столиком, пока Уилли продолжал свою работу.

– Я видела их в каталоге «Бутбис», который прислал мне Фредерик. Они принадлежали миссис Скорино. В котором часу мы должны быть у Стиглица?

Жюль и парикмахер переглянулись, смотря в зеркало. Жюль, смущенный, пожал плечами.

За Паулиной Мендельсон утвердилась слава самой гостеприимной хозяйки и лучшей собеседницы в обществе. Но эти качества она блестяще проявляла только с людьми, которых хорошо знала, или людьми творческих профессий, которых она приглашала иногда для того, чтобы разнообразить свои приемы. С людьми из делового мира: банкирами, чиновниками из музеев, правительственных служб, с которыми Жюль общался, ведя свою многостороннюю деятельность. Люди же, с которыми ей предстояла встреча в тот воскресный вечер в доме Каспера Стиглица, не принадлежали к ее кругу, но тем не менее она не собиралась изменять своим привычкам и как-то под них подделываться.

Войдя в гостиную Каспера Стиглица, Мендельсоны обнаружили намного больше людей, чем ожидали увидеть. По желанию Арни Цвиллмана, который осуществлял контроль над приготовлениями к приему, Каспер расширил круг приглашенных, чтобы менее заметным было отсутствие Арни и Жюля, когда они уединятся для разговора во время демонстрации фильма. Перл Силвер, вдову известного продюсера и хозяйку самого гостеприимного дома в колонии работников кино, пригласили только накануне. Обычно Перл Силвер не посещала дом Каспера Стиглица, но согласилась придти, когда узнала, что Марти Лески и Сильвия Лески тоже приглашены. Марти Лески, возглавлявший «Колосс Пикчерс», считался самым влиятельным человеком в киноиндустрии, а Сильвия Лески, чей отец был главой студии, пока его не сменил ее муж, всю свою жизнь провела в среде работников кино, и журналисты, такие, как Сирил Рэтбоун, относились к ней как к королевской особе Голливуда. Марти Лески был противником наркотиков, а потому не бывал у Каспера Стиглица, но в субботу за карточной игрой в клубе «Хиллкрест Кантри» ему рассказали, что на обед придет Жюль Мендельсон.

– Ты шутишь, – сказал он. – Жюль Мендельсон придет в дом Каспера Стиглица? И Паулина тоже? Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

Марти Лески не был амбициозным человеком, но, подобно многим в сфере кино, проявлял большой интерес к коллекционированию произведений искусства. По этой причине его незадолго до этого выбрали членом совета директоров Лос-Анджелесского Окружного музея изобразительных искусств. Он объяснил Сильвии, которая, подобно Паулине Мендельсон и Перл Силвер, не проявляла никакого желания идти к Касперу Стиглицу, что для него представляется великолепная возможность поближе познакомиться с Жюлем Мендельсоном с тем, чтобы впоследствии попытаться уговорить его передать свою замечательную коллекцию Лос-Анджелесскому музею, а не каким-то другим музеям, которые уже давно охотятся за сокровищами Жюля.

Дом Бельканто, прославленный исполнитель народных песен, имевший, как говорили, связи с мафией, и его четвертая жена Пеппер также были среди присутствующих. Известно, что Дом каждую пятницу играл в карты с Арни Цвиллманом в Палм-Спрингс, и именно Арни пригласил Дома и Пеппер придти к Стиглицу. Небольшой поначалу круг гостей расширили за счет Амоса Свэнка, ведущего телепрограммы, почти никогда не посещавшего приемы, а если и появлявшегося на них, то молчавшего большую часть времени, хотя он приковывал внимание всей Америки пять раз в неделю в своей программе «После полуночи». Амос только что в четвертый раз женился, и жена уговорила его пойти на прием, иначе он бы никогда не появился у Стиглица.

Перл Силвер и Сильвия Лески не были дружны с Паулиной, но состояли членами одних и тех же благотворительных комитетов, а потому они тепло поприветствовали друг друга. Женщины, не сказав друг другу ни слова, дали понять, что находятся здесь по принуждению. Паулина одиноко стояла в стороне, теребя в руке отделанную золотом и бриллиантами сумочку, и делая вид, что рассматривает картины Каспера Стиглица, ни одна из которых ей не понравилась. Внезапно среди толпившихся гостей она увидела Филиппа Квиннелла, с которым не встречалась со времени ленча в «Облаках» после похорон Гектора Парадизо, когда он так разозлил Жюля, что стало причиной падения статуэтки балерины Дега с настоящей розовой лентой в волосах.

– Восхищаетесь живописью? – спросил, подходя к ней, Филипп.

Жюль, стоявший рядом с Паулиной, приветствовал Филиппа кивком головы, но руку не протянул.

– Я ненавижу подобное искусство, эти огромные белые полотна с голубыми точками в середине. А вы? – спросила Паулина.

– Да, ничего общего с «Белыми розами» Ван Гога, – ответил Филипп.

Паулина улыбнулась.

– Мы скучали без вас, – сказала она.

– Не думаю, что Жюль скучал обо мне, – сказал Филипп.

– Но я скучала.

– Вы кажетесь сегодня какой-то другой, – сказал Филипп.

– Какой же?

– Печальнее, – сказал Филипп, немного подумав. Паулина улыбнулась, глядя на него с симпатией.

– Знаете, Филипп, если бы я была из тех, кто не соблюдает супружескую клятву, и если бы Камилла Ибери, не была моей лучшей подругой, я бы вам устроила сейчас такую сцену, несмотря на то, что я на пятнадцать, а может быть, на шестнадцать лет старше вас.