Милли Крисуэлл - Беда с этой Мэри

— Только нижнее белье.

— Отлично, сойдет. Повернитесь-ка. Я расстегну молнию. — Мэри подчинилась, и через две секунды молния на платье была расстегнута. Она ощутила это, потому что ждала этого момента затаив дыхание. И не могла сказать, было ли ей лучше или хуже от ловкости и сноровки Дэна. — Переступите через платье, — скомандовал он и поцеловал ее в шею, от чего волосы у нее на затылке встали дыбом. — Я хочу видеть вас всю!

Господи! Она так боялась этой минуты!

— Я ведь не супермодель.

«Я обычная женщина, не избежавшая целлюлита», — хотела она добавить.

— Позвольте мне судить. Договорились?

С трудом сделав глубокий вдох, Мэри переступила через платье и бросила его на ближайший стул. Она слышала, как Дэн судорожно вздохнул, видела, как потемнели его глаза. Он не отрываясь смотрел на ее почти обнаженное тело, и от этого ей стало легче. Совсем чуть-чуть.

Он, слава Богу, не отвернулся. Как она была рада, что не надела белые хлопчатобумажные панталоны! Она сомневалась, что они вызвали бы у него подобную реакцию.

— У вас потрясающая фигура.

Слава Богу! О, чудо-бюстгальтер! Ей так хотелось скрестить руки на груди, но она просто стояла и позволяла ему рассматривать себя.

— Теперь ваша очередь, — сказала она наконец.

Усмехнувшись и не обнаруживая и малейшего смущения или застенчивости, он снял рубашку и брюки и остался в одних плавках. О Боже — это были плавки! Мэри в своей жизни видела немногих мужчин в нижнем белье. Ее отец и брат носили длинные трусы, но они были не в счет. Подняв глаза до уровня груди Дэна, она задержала дыхание. Ее пальцы жаждали прикоснуться к этой мускулистой груди, поросшей волосами.

— Вы…

Мэри замолчала, не зная, стоит ли говорить мужчине, что он хорошо сложен. Вместо этого она провела языком по губам, не сознавая, сколь соблазнительное зрелище являет собой.

— Вы готовы? — спросил Дэн, приближаясь к ней, и в его глазах она прочла нетерпение.

Она покачала головой, загипнотизированная этим зрелищем.

— Не думаю.

— Хорошо, я тоже еще не готов.

Он подвел ее к постели. Лежа рядом с ней, Дэн чувствовал, как напряжено ее тело. Она нервничала. Веки ее были плотно сжаты, и ему захотелось успокоить Мэри. Он стал нежно ласкать ее. Его руки скользили вдоль ее тела, по плечам, по рукам, по бедрам.

— Расслабьтесь. Вы прекрасны. Вы такая нежная. Ваше тело совершенно. Вы невероятно прекрасны.

Он поиграл краями ее кружевных трусиков и почувствовал, как под его руками сократились мышцы ее живота. Потом его ладонь скользнула вниз и накрыла венерин бугорок.

— О Боже! — Глаза Мэри широко распахнулись. Потом ресницы ее затрепетали, и веки снова опустились.

Дэн ласкал языком самые чувствительные участки ее тела. Он ловил ртом ее стоны, его язык повторял движения его пальца, и в ней возникало непреодолимое желание, о существовании которого она даже не подозревала. Мэри поняла это, когда он спустил с нее трусики, расстегнул застежку бюстгальтера и снял и его тоже. Он любовался ее грудью, потом его язык принялся ласкать и дразнить ее соски.

— У меня развивается аппетит ко всему итальянскому, — пробормотал он, и все ее тело обдало жаром.

Его ласки вызывали в ней волшебные, чудесные ощущения. Она вцепилась в простыни, опасаясь свалиться с кровати.

— Расслабься, моя сладостная Мэри, — снова нежно проговорил он. — Еще не все кончено.

Он опустился ниже и осыпал обжигающими поцелуями ее живот и внутреннюю поверхность бедер и целовал ее до тех пор, пока ей не захотелось громко закричать от нетерпения. Когда же его язык добрался до заветного, самого чувствительного места, она не могла больше сдерживаться и у нее вырвался громкий крик, потому что наслаждение стало почти нестерпимым.

— Тебе приятно?

— Да, да! Продолжай! Что бы ты ни делал, не останавливайся! — Ей показалось, что она расслышала его смех. Потом его язык нырнул глубоко в ее тело, и она уже ничего больше не слышала, кроме бурного биения своего сердца, отдававшегося шумом в ушах. — О, пожалуйста! Ты меня убиваешь.

Но это была сладостная смерть. Это было лучше шоколада!

Сбросив с себя то немногое, что еще на нем оставалось, Дэн потянулся к выдвижному ящику прикроватного столика за кондомом, надел его и оказался между ее ног. Он снова неторопливо поцеловал ее, растягивая этот поцелуй, и внезапно ее неуверенность и страх сменились неукротимым желанием, всепоглощающим голодом, потребностью, чтобы он проник глубоко в ее тело.

Одним мощным толчком он вошел в нее, сломав разделявшую их хрупкую преграду ее девственности, и она зажмурилась, испытав на мгновение боль.

Дэн остановился и вопросительно посмотрел на нее, потом покачал головой, и, когда заговорил, в голосе его было беспокойство.

— Почему ты мне не сказала? Но, помоги мне Боже, сейчас я уже не могу остановиться.

— Я и не хочу, чтобы ты останавливался.

И ее бедра задвигались, побуждая его к дальнейшим действиям, но теперь движения его стали медленнее. Он старался сделать так, чтобы и ее тело могло приспособиться к этим движениям. На лбу и верхней губе у него выступил пот, потому что он прилагал отчаянные усилия, пытаясь сдержаться и не причинить ей лишнюю боль. Он старался быть нежным, избавить ее от неприятных ощущений, и вскоре кратковременная боль сменилась наслаждением и радостью.

Мэри переживала такой восторг, о котором могла только мечтать. Теперь она отвечала на каждое его движение, а они становились все более бешеными, но это ее не смущало. Теперь она была способна достойно встретить его, полная желания раскрыть неизвестную ей тайну, о которой до сих пор ей доводилось лишь читать и которую она так жаждала узнать.

Напряжение нарастало с каждым его бешеным толчком, приближая их обоих к пику. Она вскрикнула — ее восторг выплеснулся через край, и Мэри показалось, что она очутилась в раю. Дэн ненадолго отстал от нее и вскоре разделил с ней наслаждение.

Глубоко дыша, все еще обнявшись, они лежали рядом. Их скользкие от пота тела были все еще прижаты друг к другу. Они медлили возвращаться в мир, на землю, которая, как ни странно, продолжала свое вращение.

— Ты была потрясающа! — Дэн нежно поцеловал Мэри и крепче прижал ее к себе. — Но почему ты не сказала мне, что ты девственница? Я бы вел себя несколько иначе, если бы знал об этом.

Она улыбнулась и поцеловала его в подбородок.

— По-моему, ты вел себя, как и следовало. Мне было как-то неловко признаться, что в своем возрасте я еще не знаю, что такое секс. Я не хотела, чтобы ты счел меня ненормальной.

Пряди влажных волос прилипли к ее лицу. Дэн нежно отвел их и в эту минуту понял, что любит ее. Ему все было мило в ней — ее наивность и честность, ее самоуничижающий юмор и то, как она покусывала нижнюю губу, когда нервничала, и как от души смеялась, когда ей было хорошо. Он любил каждый восхитительный дюйм ее тела.