Симона Элькелес - Возвращаясь в рай

- Что, если это случится? Что, если ты встретишь какого-то парня и решишь навсегда

остаться в Испании?

- Могу сказать то же самое, Калеб. Не о том, что я останусь в Испании, но что если ты

встретишь какую-то девушку, пока меня здесь не будет?

- Такого не будет, - говорит он, повторяя мои слова.

Я знаю, он не хочет заставлять меня быть связанной обязательствами с ним. По правде

говоря, я хочу, чтобы он был свободен следующий год. Если мы сможем пройти через это,

я знаю, что мы будем достаточно сильны, чтобы сохранить это навечно, если захотим.

- Я предлагаю вот что, - произношу я. - Мы пообещаем не искать кого-то еще, но если это

случится, то мы будем честными друг с другом на счет этого.

- Договорились. Теперь давай перестанем говорить об этом, пока я не решил уговорить

тебя остаться в Рае.

- Что ты хочешь делать? - спрашиваю я. - Целоваться?

- О, да. Я хочу целоваться.

Он тянет меня к себе, и я чувствую его теплое тело рядом с собой. Калеб заставляет меня

чувствовать себя счастливой и защищенной, и любимой, и все это одновременно. Он

целует меня, его полные мягкие губы заставляют мое тело содрогаться от волнения. Я не

могу представить себе ничего приятнее этого.

- Это прекрасно, - говорю ему.

Он нежно проводит губами вдоль моих губ.

- Это чертовски близко.

Девять месяцев спустя.

- Добро пожаловать в международный аэропорт Чикаго О’Хара. Пожалуйста, оставайтесь

на своих местах до полной остановки самолета.

Мое сердце так сильно бьется в груди, что я удивлена, что другие пассажиры не слышат

его. Когда самолет останавливается, я собираю свой рюкзак и быстро хромаю к зоне

выдачи багажа, не обращая внимания на боль в негнущейся ноге.

Калеба нет здесь. Правда, моя мама тут. Она бросается ко мне и крепко меня обнимает.

Луи приехал с ней, так что я надеюсь, что это хороший знак. Она не носит его кольцо, но в

последнее время, когда я разговаривала с ней, она спрашивала меня, что я думаю насчет

зимних свадеб. Мой отец гостил у меня в Испании на новый год, и мы прояснили

множество спорных вопросов. Я думаю, наши отношения улучшились, и хотя он никогда

не будет заботливым отцом, я довольна, что мы начали работать над этим.

- Хорошо долетела? - спрашивает Луи. - Бьюсь об заклад, ты изголодалась по кое-каким

отличным американским блюдам.

- Я совершенно точно хотела бы съесть на ужин один из пирогов Ирины. - говорю ему и

улыбаюсь в ответ. Все любят пироги Ирины, и я была ее вкусовым тестером с тех пор, как

моя мама начала там работать.

Когда мы получили мой багаж и въехали в Рай, моя мама выспрашивает как моя нога. Я

отвечаю ей, но все о чем я могу думать - где Калеб?

В последнем письме от него говорится, что он встретится со мной сразу же, когда я

приеду домой. Хотя, это было почти три недели назад. Многое могло измениться за три

недели.

Я говорю себе, что есть и другие вещи для размышлений. Тьфу, терпеть не могу быть в

неизвестности.

- Ты слышала о Калебе? - спрашиваю я, стараясь не показать, как мне не терпится

услышать ответ.

- Он приходил сегодня днем и оставил записку в твоей комнате, - говорит мама.

Записку. Записка - это плохо. Записка - это не может быть хорошо.

- Он что-нибудь сказал, когда оставил записку?

Мама качает головой.

- Нет. Он только спросил, может ли он оставить записку, и я сказала “хорошо”. Он пробыл

в доме меньше двух минут.

Хочу, чтобы дорога не занимала больше часа. За время полета я успела представить сотни

различных сценариев нашего воссоединения. Ни один из них не включал в себя записку.

У дома, я выбираюсь из машины и направляюсь внутрь после того, как Луи настаивает

отнести мой багаж наверх.

Наверху моя спальня такая же, как я ее оставила. Кровать заправлена и на большом

стеганом одеяле лежит конверт. На нем рукой Калеба написано одно слово “Мэгги”.

Беру дрожащими пальцами конверт и вскрываю. Медленно разворачиваю записку.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, затем открываю их и читаю:

“Ты помнишь старый дуб? Иди туда и жди меня”. Что? Старый дуб в парке Рая?

Говорю маме, что вернусь позже. Она не спорит, вероятно потому, что я практически

вышла за дверь до того, как закончила предложение.

Сейчас уже сумерки, но парк недалеко. Я направляюсь к дубу. Там никого, за

исключением маленькой белки, пробежавшей по траве.

Жду десять минут, рассматривая дерево и гадая, почему он захотел, чтобы я ждала здесь,

и как долго мне ждать. Как только я начинаю ощущать неуверенность, я вижу силуэт,

бегущий ко мне.

Я узнаю Калеба где угодно. Моя душа поет.

- Мэгги!

Он встает передо мной, лицом к лицу, совсем запыхавшись. Он одет в рваные джинсы и

белую футболку с пятнами краски. Кажется, он не брился неделю, и волосы его

растрепаны.

- Извини, что я опоздал, - он тянется пальцами к моим волосам, которые отросли, так как

за год я их не стригла.

- Ты великолепно выглядишь, Мэгги. По-другому.

- Спасибо, - произношу я. - Ты тоже.

Я тянусь и обнимаю его за шею, не волнуясь о том, что я слишком самоуверенная. Не хочу

сдерживаться.

- Я скучала по тебе, - говорю ему.

Его руки обхватывают меня вокруг талии и притягивают ближе.

- У меня так много вопросов к тебе. Но сначала…

Я думала, мы собираемся поцеловаться, но вместо этого он что-то вытаскивает из

кармана и разворачивает. Это бандана.

- Это для чего? - спрашиваю я.

- Повернись.

Приподнимаю бровь.

- Доверься мне, Мэгги.

Я делаю, как он говорит.

- Я собиралась тебя поцеловать, - говорю ему.

Он аккуратно прижимает бандану к моим глазам и завязывает сзади.

- Поцелуешь. Обещаю. Просто… будь терпеливой.

Я не настаиваю.

Пока я была в Испании, мои чувства к Калебу стали гораздо сильнее. У меня были друзья

парни, которые жили по соседству, и я могла бы гулять с ними, но ни один из них не

вызывал у меня дрожь от волнения. Я взбудоражена только от мысли, что нахожусь в

руках Калеба снова.

- Я ничего не вижу, - сообщаю я, когда он ведет меня через парк и в машину.

- Да в этом, в общем-то и суть, милая.

Я чувствую, как мы едем по улицам, пока не останавливаемся. Он открывает дверцу и

выводит меня из машины. Он тихо смеется, когда кладет руки мне талию и подталкивает