Карлос Маноэль - Мануэла

— Тебе не следовало бы приходить к Исабель, — сказал Эмилио, многозначительно глядя на него.

— Ты мне угрожаешь? — улыбнулся Фернандо.

— Я тебя предупреждаю, — ткнул пальцем в него Эмилио. — Мне известно, что ты зря времени не терял, успел, как я уже говорил, побывать после нашего разговора у Исабель дома.

— Послушай, Эмилио, во время нашего разговора в кафе я тебе, по-моему, совершенно открыто сказал, что Исабель мне нравится, — спокойно отвечал Фернандо. Он был не из тех людей, кто может испугаться угроз. — И я обязательно добьюсь того, что она тоже полюбит меня.

— Зачем? — спросил его Эмилио.

— Что значит, зачем? — не понял вопроса Фернандо.

— Зачем ты хочешь влюбить ее в себя? — повторил Эмилио. — Чтобы поиграть ею некоторое время и бросить, когда она тебе надоест? Так, что ли? Как ты поступал до сих пор с другими?

— Эмилио, — взмолился Фернандо. Он не обиделся на это обвинение, потому что оно имело под собой все основания. Да, он до сих пор частенько так делал, но Исабель — совсем другое дело. Он любит ее, и эта любовь совсем не та, что он испытывал до сих пор к другим женщинам. — Пожалуйста, не надо упреков. Сейчас не время вспоминать старые истории.

— А почему нет? — удивился Эмилио. — Разве что-то изменилось? Мне не хотелось бы, чтобы Исабель...

— С Исабель совсем другое дело, Эмилио! — медленно и значительно произнес Фернандо, подымаясь со стула и подходя к приятелю. Но его прервал сигнал селекторной связи, и голос секретарши произнес из динамика:

— Сеньор Салинос, вас вызывает Рим.

— Спасибо, Марсия, я возьму трубку, — сказал Фернандо, нажав на тумблер. Потом взглянул на Эмилио и развел руками. — А сейчас прошу извинить, у меня дела, — дал понять Эмилио, что ему пора уходить.

— Предупреждаю тебя, Фернандо, — улыбнулся Эмилио, несколько обиженный всей этой деловой обстановкой, не дающей ему как следует поговорить с соперником, — Если ты хоть пальцем тронешь Исабель... ты даже не представляешь, на что я способен. — И он не торопясь покинул кабинет, ни разу не оглянувшись.

Фернандо с усмешкой смотрел на удаляющегося гостя и думал, что немного недооценил этого парня. Тот не так безобиден, как кажется с первого взгляда. За внешностью интеллигентного пай-мальчика прячется характер мужчины, способного самостоятельно решить все свои проблемы. Фернандо уважал таких людей. Он вздохнул и опустился на стул.

— Марсия, переведите, пожалуйста, звонок на меня, — попросил он секретаршу, нажав на нужный тумблер.

Мерседес, жена Коррадо, отличалась особой набожностью. Чаще нее вряд ли кто посещал местную церковь. Она щедро жертвовала на нужды храма и частенько приглашала местного священника к себе в гости. Чем тот и пользовался, посещая дом Коррадо гораздо чаще, чем дома других прихожан.

Сам Коррадо не относился к примерным прихожанам. Он ходил в церковь лишь в особо торжественных случаях или тогда, когда жена уж очень настаивала. Иногда ему казалось, что такая набожность его жены каким-то мистическим образом связана с тем богохульным поведением, какое он позволял себе, заманивая Бернарду заниматься любовью в храме еще там, на Сицилии. И вот теперь жена, интуитивно, не зная грехов своего мужа, пытается замолить их перед Богом...

Вот и сегодня священник решил посетить их, но застал дома одну лишь сеньору Мерседес. Хотя ему хотелось бы чаще встречаться с хозяином дома. Коррадо был для него темной лошадкой. А священнику необходимо было как можно лучше понимать души своих прихожан.

— Святой отец, знайте, что если вам что-нибудь вдруг понадобится, то стоит лишь сказать мне, — говорила Мерседес священнику, заканчивая беседу. В основном они говорили о нуждах церкви, в жизни которой Мерседес принимала горячее участие.

— Я очень ценю твою щедрость, дочь моя, — поднялся священник с дивана, на котором они сидели с Мерседес, и положил ей на плечо руку. — Но хотел бы, чтобы жертвовали все прихожане, а не отдельные. Передай привет мужу и скажи, что мне очень хотелось бы видеть его чаще в церкви.

— О, а вот и он сам вернулся! — воскликнула радостно Мерседес, услышав стук двери. Кроме Коррадо, больше никто не мог прийти в столь поздний час. — Вот и скажите ему сами об этом, святой отец.

— Что вы хотите мне сказать? — спросил Коррадо, войдя в комнату и услышав слова жены.

— Коррадо, — начал священник, — меня очень удивляет тот факт, что, имея такую набожную и благочестивую жену, ты сам так редко появляешься в церкви. Я ведь могу подумать, что ты избегаешь откровенности с Богом, — погрозил пальцем священник.

— Извините меня, святой отец, но с землей и лошадьми столько забот, что, когда приходишь в конце дня домой, сил остается лишь на то, чтобы поесть и дойти до кровати.

— Ты проводи святого отца, а я пойду соберу ужин, — спохватилась Мерседес, вспомнив вдруг, что не успела ничего приготовить, заговорившись со священником. — До свидания, святой отец, — попрощалась она.

— Спасибо тебе, Мерседес, за твою доброту, — поблагодарил тот. Мужчины подождали, пока она выйдет из комнаты, и потом Коррадо указал рукой на диван, где сидели до этого Мерседес и святой отец, приглашая его вновь присесть.

— Пожалуйста, святой отец, — произнес он. — Присаживайтесь. — Но сам присел не рядом со священником, а подальше от него, в кресло. — Вы не подумайте, что у меня не было желания пойти в церковь, — заговорил Коррадо, не глядя на святого отца, — чтобы поговорить с вами.

— Похвально, сын мой, — склонил голову священник, ожидая продолжения. Он понял, что Коррадо хочет поговорить с ним, но до конца еще не решился на это. — Вы всегда можете прийти в церковь и найти меня. В любое время, когда пожелаете.

— Иногда думаешь, что некоторые вещи можешь носить в себе всегда, — заговорил Коррадо, с трудом подбирая слова. — Но...

— Но — что? — попытался помочь ему священник. — Вы можете продолжать без боязни, сын мой. Я вас слушаю, а вместе со мной слушает вас и Господь.

— Но иногда их тяжесть становится такой невыносимой, — продолжил после некоторого колебания Коррадо свою исповедь. — Что просто необходимо получить облегчение, разделив с кем-то эту ношу.

Священник согласно кивнул. Он не торопил Коррадо, поняв, что тот и сам все расскажет. В этом случае необходимо было только терпение.

— Даже самый неопытный священник может догадаться, что ты хочешь исповедоваться, — заметил он. — Или я ошибаюсь?

— Нет, святой отец, вы не ошибаетесь, — покачал головой Коррадо. — Но дело в том, что для меня церковь, это... — Коррадо собрался было сказать, что такое для него церковь, но священник не дал ему сделать это, подняв руку и призывая к молчанию.