Развод! Смирись, милый! - Ника Горская
— Привет, проходи, — Вика отходит от двери, пропуская меня в квартиру.
Я не видел её больше недели и сейчас как зависимый пялюсь на неё, в родных чертах находя свою дозу кайфа.
— Привет, — здороваюсь я и скидываю обувь. — Как ты?
— Нормально, — отвечает с робкой улыбкой.
Оставляю куртку на вешалке у входа и иду за Викой в кухню.
— Я фрукты привёз, — говорю, приподняв пакет, — Куда поставить?
— Давай сюда. Спасибо!
Присаживаюсь на диван, наблюдая за тем, как она с интересом разглядывает содержимое пакета.
Внутри мощно торкает.
Красивая до безумия просто. Сейчас какая-то особенная. Нереальная.
Взгляд сам собой сползает к аккуратному животу.
Ей безумно идёт беременность.
Трогательное зрелище.
— Я ужинать собиралась, — говорит неожиданно, — Могу тебе тоже положить, будешь?
Забытое чувство от проявления её заботы накрывает с головой.
— Буду, — соглашаюсь, несмотря на то что полчаса назад на заправке съел хот-дог.
— Ой, только у меня суп из брокколи, — осекается. — А ты ведь капусту в любом виде не сильно жалуешь.
Закусив губу, пытается спрятать улыбку.
Забавная.
Я жадно поглощаю всё от неё исходящее: эмоции, взгляды, энергетику…
— Так соскучился по твоей еде, что даже капусту готов есть, — и я сейчас ничуть не кривлю душой, хоть и облекаю свои слова в юмор.
Вика же напротив, мгновенно становится серьёзной.
Отвернувшись от меня, берёт тарелки и наполняет их супом.
Молча поднимаюсь из-за стола и иду мыть руки.
Чувство потерянного рая рвёт душу на части.
Как же хочется, чтобы это была не разовая милость, а такое желанное постоянство.
— Вик? — зову, не определившись с нужным полотенцем. — Какое полотенце для рук?
— Сейчас, — доносится её голос, и уже через пару секунд она входит в ванную.
Стою у раковины и как зачарованный, блядь, слежу за ней в отражении зеркала.
— Держи, — достав из небольшого шкафа полотенце, протягивает его мне.
Забираю, немерено касаясь её ладони пальцами.
Вика едва заметно вздрагивает, а у меня башню сносит от её реакции.
Не прошло ведь ничего, правда?..
Тело никогда не врёт.
Замираем глядя друг на друга.
Сжав пальцами полотенце, подавляю болезненное желание прижать её к себе.
Длится этот внезапный энергетический контакт всего одно мгновение.
Чертовски мало.
Отвернувшись, Вика торопливо выходит.
Сам не знаю, чего ждал, но внутренности стягивает колючее разочарование.
К тому моменту как я возвращаюсь в кухню, на столе уже стоят две тарелки с супом, корзинка хлебом и маленькое блюдо с двумя видами нарезанного сыра.
Расположившись за столом, берусь за ложку.
— Приятного аппетита, — проговариваю, зачерпнув совершенно неаппетитного вида жижу.
И нет, я не ворочу носом.
Мне кажется, поставь она передо мной тарелку замешанного цемента, я и его бы съел.
Это уже диагноз, да?
— Спасибо, и тебе.
— Вкусно, — не вру, хоть этот кулинарный изыск и далёк от моих гастрономических предпочтений.
Видимо желая разбавить повисшую следом за этим тишину, Вика расспрашивает меня о том, как продвигается новое направление моего бизнеса.
Охотно делюсь с ней имеющейся информацией.
На самом деле всё идёт более чем хорошо.
Созданием нового дела, которое функционировало как независимый источник стабильности, я занялся задолго до потери основного бизнеса.
Наверное, поэтому личного кризиса как такового у меня не случилось.
Да, уровень дохода сейчас не тот к которому я привык, но это дело времени и вложенных усилий. Настрой у меня оптимистический, поэтому уверен много времени мне не понадобится.
— Вик, — перехожу к основной теме, когда она ставит передо мной кружку с кофе и наливает себе чай. — Ты подумала над моим предложением?
От моих слов она мгновенно сжимается вся.
Роняет чайную ложку и резко наклоняется за ней.
— Ах, — выдыхает, поднявшись и прижимает руку к животу.
Почти мгновенно оказываюсь возле неё.
— Ты чего, малыш? Всё хорошо?
Кивает с максимально растерянным видом.
Потерянная вся какая-то. Никак не реагирует на то, что я придерживаю её за поясницу.
Такое поведение напрягает.
Блядь, аж до мороза по шкуре.
— Вика? — пытаюсь заглянуть в глаза, но она упрямо прячет от меня взгляд. — Ты чего? Что не так?
— Назар... — цедит моё имя и снова замолкает.
От херового предчувствия позвоночник холодом сковывает.
— Назар… я…
— Вика, не тяни из меня жилы, бога ради
«Пока хрени всякой не надумал», — добавляю уже про себя.
— Тебе лучше присесть.
Думаю, все без исключения на эту фразу реагируют одинаково — шоком.
— Говори, — прошу, морально сгруппировавшись.
— Речь о… о ребёнке, — тянет, внезапно осипшим голосом.
— Что с ним? — мысли в башке скачут одна хуже другой.
— Нет, с ним всё хорошо.
— Что тогда?
— Я… — опустив голову, прижимает ладони к щекам. — Ребёнок которого я жду он… от тебя.
Удар.
Всем телом принимаю удар, с трудом оставаясь на ногах.
Через секунду ошпаривает осознанием с головы до ног.
Её слова выбивают меня из орбиты. Всё что я могу сейчас делать это моргать, глядя на неё.
Я, мать его, даже дышать забываю.
От меня?..
Нет, я допускал такую вероятность, но за последние месяцы уже свыкся с мыслью что это не так.
Я не могу описать свои чувства в этот момент.
Это какой-то лютый коктейль из эмоций.
— Почему обманула?
— Так получилось, — шепчет, по-прежнему не глядя на меня. — Прости.
Прижимаю её к себе, зарываюсь носом в волосы и вдыхаю её одуряющий аромат.
Я как пришибленный.
— Это твой ребёнок, Назар, — проговаривает в мою грудь.
— Понял.
— Представляешь так бывает, — её горячее дыхание обжигает кожу даже через слой одежды. — Мы столько лет пытались, а тут один раз и… всё получилось.
Она что оправдывается?
Или думает я ей не верю?
— Вика, — отодвинувшись, обхватываю ладонями её лицо, вынуждая взглянуть на меня. — Я пока ни черта не соображаю и не знаю, что нужно сказать. Но я точно знаю чего хочу.
Она резко отводит взгляд в сторону, видимо прочитав всё в моих глазах.
— Давай попробуем заново? — я не готовился к такому разговору, поэтому выдаю без предисловий. — Дай мне шанс всё исправить.
Вика меняется прямо на глазах. Из растерянной делается собранной, бескомпромиссной, жёсткой.
Это я определяю на невербальном уровне.
И ещё до того, как она начинает говорить уже понимаю, что услышу.
— Назар, пожалуйста, перестань жить надеждой. Исправить ничего нельзя. Прими это.
— Не могу, — говорю, как есть.
— Сможешь, — уверенно выдаёт моя жестокая девочка.
— Ты меня больше не любишь? — вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его обдумать.
— Разве это так важно? — упирается руками в мою грудь, желая отодвинуться, но я не отпускаю, — В прошлом моей любви тебе не хватило.
Бьёт словами без какого-либо сожаления.
