Рождественский Пегас - Зоя Чант

первый раз. — Какое облегчение.

Джексон растерялся.

— Что?

— Потому что... — она снова коснулась его лица. — Я уже люблю тебя. А теперь ты оборотень, ты будешь моей парой, и всё просто идеально.

— Буду?

Глаза Олли вспыхнули необузданным желанием.

— Мы узнали друг друга как пару. Но до того, как связь закрепится по-настоящему, остался еще один шаг. — на мгновение Джексону показалось, что она готова сорвать с него одежду прямо здесь, в снежной пещере. На мгновение он был готов позволить ей это, и плевать, что они оба рискуют что-нибудь себе отморозить.

Затем Олли весело рассмеялась, когда восторг взял верх над страстью.

— Как? Как ты стал оборотнем? Я просто обязана спросить! Я хочу знать об этом всё, прямо сейчас. Я не хочу сидеть и пытаться догадаться самой. Ты слишком важен.

Джексон покачал головой. Он не понимал, о чем она, но что касается вопроса...

— Я не знаю.

— Как ты можешь не знать?

— Ну, а как ты стала оборотнем?

Она вытаращилась на него. А потом расхохоталась — звонко и чисто, как колокольчик.

— Я не знаю! Но я оборотень, и ты оборотень, и это... — острое веселье на её лице смягчилось. — Может быть, судьба всё-таки на нашей стороне.

Внутри него поднялось тепло. Он застенчиво ухмыльнулся.

— Долго же она раскачивалась.

Она снова засмеялась, даже когда он натянул ей на голову капюшон своей куртки и плотнее укутал её.

— Что ты делаешь?

— Не хочу, чтобы ты замерзла, — пробормотал он охрипшим голосом. Она вздрогнула, прижавшись к нему. — И если ты продолжишь так смеяться с распахнутой курткой, я сделаю какую-нибудь глупость, из-за которой мы оба замерзнем насмерть.

Она дерзко оскалилась.

— Плохое начало для «долго и счастливо», не находишь?

— Долго и счастливо. — он притянул её к себе и приник к её губам, вкладывая в поцелуй всё свое облегчение и изумление. Она издала тихий, требовательный звук, который заставил его пожалеть о том, что одежда не растворилась при перевоплощении. — Я думал, появление пегаса отнимет у меня мое счастье, а не сделает его еще лучше. Теперь я думаю, что твоя сова не узнала меня раньше, потому что моему пегасу некому было ответить.

Глаза Олли были огромными.

— Неужели всё так просто? Нам просто нужно было дождаться, пока ты оперишься? Но ты даже не подозревал, что это возможно — я никогда не слышала, чтобы сущность проявлялась так поздно. Если бы ты не вернулся, мы могли бы никогда...

Её руки крепче сжали его. — Я даже думать об этом не хочу.

Я почти не вернулся. Если бы я послал Джаспера к черту с его бумажками...

— Но я вернулся. И теперь всё изменилось так, как я и помыслить не мог. Мой мир перевернулся с ног на голову только для того, чтобы встать на ноги правильно. — он заглянул ей в глаза. — Ты — моя пара.

— Почти. — Олли заерзала на нем, беззастенчиво дразня. — Нам всё еще нужно кое-что сделать для этого, помнишь?

Джексон мгновенно напрягся.

— И как долго ты планируешь держать меня в заточении в этой снежной пещере? — грубовато спросил он. Она пронзила его счастливым взглядом.

— У тебя есть на примете место получше, где я могла бы запереть тебя?

Грудь Джексона распирало от чувств.

— Хижина совсем недалеко...

Вспышка света — и она уже в облике совы. Она вылетела к выходу из снежного грота, опробовала лапами снег и сложила крылья.

— Ты идешь?

Он поднял свою куртку с того места, где она её сбросила, и скользнул в форму пегаса, разбрасывая снег, когда легко прыгнул в воздух.

Как ты это делаешь? — удивилась она. Ты будто прячешь одежду внутри себя, когда перевоплощаешься... Нет, расскажешь мне позже. А сейчас...

Глава 29

Олли

Он такой великолепный! — ворковала её сова. Эти крылья... эта грива! Такой величественный! Такой элегантный!

Олли рассмеялась и, должно быть, позволила Джексону услышать это, потому что почувствовала осторожное прикосновение его разума к своему.

Что смешного? — спросил он.

Моя сова пускает слюни по твоему пегасу.

В ответ она услышала нечто, что могло быть только ментальным «кхм-кхм». Если уж мы об этом заговорили... мой парень считает твою сову просто невероятной.

Великолепной?

Ослепительной.

Хм... ты тоже очень элегантен.

А ты... Он осекся, издав стон, который перешел в беспомощный смех. Грациозная, как ветер, прекрасная и белая, как луна... только с когтями.

Луна с когтями. Если бы сова Олли не была занята полетом, она бы точно распушила перья от гордости. Мне нравится.

Они приземлились на крышу коттеджа вместе: она — легко, он — спотыкаясь, неуклюже перебирая копытами, как новорожденный жеребенок. Он посмеялся над собой, и она тоже, а мгновение спустя они оба стали людьми и начали пробираться через окно, по сути, взламывая свой собственный новый дом. Сразу в спальню.

— Ты всё еще одет, — с притворным возмущением воскликнула она, вцепляясь в его одежду.

— А ты нет. — его руки нашли её талию, грудь, изгиб бедер, мешая ей раздевать его. — И ты ледяная.

— Согрей меня.

Это был вызов и просьба, в которой он не мог отказать.

Он набросил на неё куртку, и она застонала, когда меховая подкладка скользнула по её нежной коже. Он крепко обхватил её, поддразнивая, и рассмеялся, когда она заворчала, пытаясь выбраться из «плена».

Он поймал её жалобы поцелуем.

— Я не хочу, чтобы ты замерзла.

— Я оборотень. Мы не мерзнем.

— Значит, твои ноги — не оборотни.

— Ах ты... —

Он подхватил её на руки и понес, всё еще завернутую в его куртку, к кровати. Когда он опустил её, она не дала ему ни секунды, чтобы перевести дух. Она забралась на него сверху, стягивая с него рубашку так грубо, что пуговицы со звоном разлетелись по всей комнате.

Он что-то проворчал — притворное недовольство, которое переросло в стон наслаждения, когда она поцеловала его.

— На что ты жалуешься? — прошептала она ему в губы.

— Я думал, одно из преимуществ способности перевоплощаться вместе с одеждой — это сохранение её в целости.

— Только не рядом со мной. — она снова поцеловала его, жарко и требовательно, пока её руки быстро расстегивали или попросту разрывали то, что осталось от его вещей.

— Я это запомню.

Она провела ладонями по его груди, ниже, по прессу. Её ногти скользнули по его ребрам, заставив его вздрогнуть, а затем она впилась пальцами в его бедра и прижалась к нему всем телом. Его бедра дернулись вверх, и она простонала:

— Еще раз!

Он снова качнул бедрами,