Ложь Моего Монстра - Рина Кент

скромницей, Виктор бьет его, а Юрий ругает, я выскальзываю из столовой и направляюсь в ванную с огромной улыбкой на лице.

Не хочу сглазить, но, по-моему, день рождения удался.

Закончив свои дела, я мою руки и замираю, увидев в зеркале отражение Кирилла. Он прислонился к дверной раме, скрестив ноги, и возится с карточкой, которую я сунула ему вместе с карточками других охранников.

— И это все, что я получил за огромный день рождения, ради которого ты чуть не сломала ногу, чтобы я присутствовал?

Я позволила воде капать с моих рук в раковину в течение минуты, затем повернулась к нему лицом, вытирая их полотенцем.

— Эта карточка может означать множество вещей. Используй ее с умом.

— У меня так много карточек. Что, если я потеряю этот особенный подарок на день рождения?

Я усмехаюсь.

— Перестань быть придурком. На самом деле у меня есть другой подарок, но я не могу показать его тебе при всех.

Он поднимает бровь.

— Другой подарок? Где он?

Я прикусываю нижнюю губу, затем расстегиваю брюки. Звук шуршащей одежды настолько усиливается в тишине, что я практически трушу.

Одним движением я спускаю трусы-боксеры так, что он может увидеть черные чернила, обрамленные краснотой, прямо над моей киской.

Кирилл выпрямляется, выражение его лица становится недоуменным, он подходит ко мне, обхватывает меня за бедро и нежно проводит пальцами по русскому слову.

Лучика.

— Черт, — произносит он голосом, полным благоговения. — Когда ты успела это сделать?

— Сегодня утром.

— Когда ты должна была быть с Кариной?

Я киваю.

Он сужает глаза, и его хватка усиливается на моем бедре, его пальцы впиваются в него.

— Нанес ли мужчина чернила на твою кожу, Саша? Позволяла ли ты мужчине смотреть на то, что, блять, мое?

— Нет, ты, пещерный человек. Это была женщина.

— Имя? Данные? Местонахождение?

— Чтобы ты мог доставить ей неприятности? Ни в коем случае. Во всяком случае. Ты не сказал мне, что ты думаешь? Тебе... нравится?

— Я люблю это. Давно следовало выгравировать на тебе мое имя, но это было бы сделано неаккуратно, ножом.

Я закатываю глаза.

— Ты такой романтик.

— Я знаю.

— Это был сарказм.

— Я знаю. — Его взгляд все еще прикован к татуировке, когда он проводит по ней туда-сюда.

Я такая слабачка. Мне пришлось принять три сильных обезболивающих, прежде чем я позволила девушке сделать мне татуировку. Я больше никогда не буду набивать татуировку. Я не могу понять, как Кириллу и остальным удалось нанести изображения карт на свои тела.

— Теперь я хочу увидеть это вблизи и лично, пока буду вытрахивать твои мозги, — он берет меня за руку. — Пойдем.

— Нет, — я пытаюсь вырвать руку и терплю неудачу. — Мы не можем.

— Почему нет?

— У тебя вечеринка, помнишь?

— Тогда вечеринка окончена.

— Кирилл, нет. Все будут такими расстроенными.

— Не моя проблема.

— Ладно, подожди. Подожди! Если ты задержишься хотя бы на два часа, я расскажу о своем настоящем дне рождения.

Он поднимает бровь.

— Один час.

— Полтора.

— Договорились, — Он делает паузу. — Когда твой день рождения?

— Завтра.

— Правда?

Я киваю.

Он лезет в пиджак, потом хватает мою руку и застегивает браслет из нержавеющей стали на моем запястье.

— Как… — Я запнулась.

— Он у меня с прошлого года, и я собирался подарить его тебе только тогда, когда ты скажешь мне свой настоящий день рождения.

— Ты... носил его с собой все это время?

— Возможно.

О, вау. Думаю, мое сердце тает у его ног, пока мы разговариваем.

— На нем выгравирована снайперская винтовка, — я прикасаюсь к выгравированному изображению, а затем задыхаюсь от надписи на русском языке. — И Саша!

— Это также унисекс.

Я обнимаю его.

— Спасибо! Спасибо!

Его рука обхватывает мою спину.

— С днем рождения, solnyshko.

Слезы застилают мне глаза. Я думала, что больше никогда не буду праздновать свой день рождения, но Кирилл доказал мою обратное.

Я хочу отмечать все свои последующие дни рождения рядом с ним.

Глава 20

Кирилл

В моем плане по захвату мира есть заминка.

Она не маленькая и не незначительная, и ее нельзя игнорировать. Проблема, в свою очередь, заключается в решении, которое я должен использовать, чтобы обойти это препятствие.

Прошло шесть месяцев с момента нападения на меня прямо перед поставкой наркотиков, и Хуан больше мне не доверяет. Фактически он запросил другого связного в Братве, и Пахан назначил Игоря.

То, что я получил в картелях, что должно было стать моим билетом на вершину, я должен разделить с Игорем, поскольку он самый старый и мудрый компаньон Сергея.

История Игоря с Братвой в лучшем случае любопытна. Да, он стар, но он служил при двух разных паханах, которые одинаково его любили и ценили.

Кроме того, именно с ним они любят проводить личное время, что, я уверен, он использовал, чтобы придать себе и своей бригаде больше власти.

Не секрет, что он — одна из главных причин, по которой Сергей стал паханом после смерти брата. Он мог бы поставить себя на это место, если бы решил — мой старик и другие проголосовали бы за него, — но Игорь играет в долгую игру.

Выдвигая на эту должность другого Соколова, он исходил из интересов организации, и в результате получил еще один мощный инструмент — Сергея.

Пахан стареет, и он уже не столь проворен, как в молодые годы. Угадайте, с кем он советуется перед принятием решений? С Игорем.

Это тихая сила, которая растет с каждым днем.

Я почти уверен, что он действительно не хочет быть Паханом, так как после смерти Николая он заявил, что не заинтересован в этой должности и предпочитает вместо этого предлагать поддержку.

Сейчас тот же Игорь активно включился в мои дела. Фактически, он занимается моими делами с тех пор, как я вернулся в Нью-Йорк.

Причина этого стала ясна после встречи, которую он организовал для нас обоих у себя дома два дня назад. Внутрь не пускали охранников. Только я и он, а позже присоединился и сам Пахан.

Мы втроем просидели там несколько часов. Они изложили свои условия, а я выдвинул свои.

Это были не просто слова — мы должны были скрепить договор кровью, так что если кто-то