Бог Ярости - Рина Кент

ни с кем иным, как с Брэном.

Он стоит у кассы вместе со своим кузеном Крейтоном и другом Ремингтоном. Последний оживленно беседует. Крейтон, кажется, его не слушает, а вот Брэн…

Все внимание Брэна приковано ко мне.

На меня.

Он наблюдает за мной, открыто, его тело повернуто в мою сторону, когда он сужает глаза. И на секунду мне кажется, что он сейчас подойдет и скинет Саймона или что-то в этом роде.

Что он публично заявит на меня права.

Вместо этого вокруг него одна за другой воздвигаются стены. Глупая фальшивая улыбка кривит его губы, когда он поворачивается к своим друзьям, берет свой напиток и выходит из кофейни, как будто ничего не произошло.

Как будто он даже не видел меня.

Этот гребаный…

Ярость захлестывает меня, и я опрокидываю Саймона, отдирая его пальцы от моей одежды, прежде чем он наконец отпускает меня.

Я благодарен Майе и Мие, которые не дали ему пойти за мной, потому что я не могу отвечать за его безопасность, если он окажется в центре урагана, бушующего внутри меня.

Когда я выхожу на улицу, от Брэна не остается и следа.

Долбаный ублюдок.

Я достаю телефон, чтобы отправить ему сообщение, но останавливаюсь. Что, блять, я скажу? Буду оправдываться?

Какого хрена я должен это делать, если ему явно наплевать?

Иисус, блять, Христос.

Я чувствую, что скатываюсь по спирали в эту черную дыру.

К черту все.

Мне нужно найти Джереми и отправиться на чертову охоту. Либо это, либо я действительно выслежу своего прекрасного принца, который, блять, не является прекрасным.

А я еще не настолько отчаялся.

Глава 18

Николай

В конце концов, я устал.

Насилие может осуждаться кучкой этических элит, но на самом деле это единственный метод, который помогает мне успокоиться.

Но сейчас это не совсем так.

Мне следовало бы остаться в особняке и выпросить у Джереми еще одно задание, чтобы хоть чем-то себя занять, но я сам поехал на своем Харлее в пентхаус.

Едва выйдя из лифта, я почувствовал что-то другое.

Нет, не что-то, а его. Клевер, цитрусовые и гребаную головоломку.

Конечно же, Брэн сидит на диване, широко расставив ноги, положив локти на колени, а пальцы сложены домиком под подбородком.

Черт побери. Он горяч.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться и не испортить его идеально уложенные волосы, темно-синюю рубашку-поло и брюки цвета хаки.

Мистер Джентльмен, блять, явился на службу.

Однако, увидев меня, он, похоже, не собирается идти на второй раунд. Выражение его лица спокойное и собранное, но я чувствую, как под ним клубятся волны злобного шторма.

Тем не менее я горжусь тем, что он позволил себе войти в дом уже вторую ночь подряд.

— У меня есть кое-что для тебя, — он лезет в штаны и бросает что-то мне в грудь.

Я ловлю это и хмурюсь.

— Пачка презервативов?

— Подумал, что они тебе понадобятся, если не хочешь заразить людей венерическими заболеваниями.

— Какого…?

Он встает с тем же невозмутимым спокойствием.

— Тогда спокойной ночи.

— Подожди…

Как только я касаюсь его запястья, он стремительно разворачивается и прижимает меня к стене, придавив локоть к горлу.

— Не трогай меня, блять, — выкрикивает он, его губы так близко к моим, что он почти целует меня с каждым словом.

Я подавляю стон от того, как чертовски сексуально он выглядит, когда зол. Я горжусь тем, что только я вижу его с этой стороны, — грубым и отличным от образа золотого мальчика, который он показывает на публике.

Для внешнего мира он идеален, но со мной он настоящий.

Так что же я должен сделать? Конечно же, то, что я делаю лучше всего.

Спровоцировать его еще больше.

— Ты на что-то сердишься, мой цветок лотоса? Может, из-за кое-какой сцены, которую ты видел сегодня?

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, чтобы я обращал на тебя свое внимание?

— О, но ты обратил, — мои пальцы впиваются в его затылок. — Именно поэтому ты сейчас теряешь свой драгоценный контроль. Скажи мне, Брэн, ты ревнуешь?

— Ревную? Тебя? Не в этой жизни.

— В таком случае, может, мне позвать Саймона, чтобы он присоединился к нам? Кстати, его так и зовут, Саймон. Он гей и любит секс втроем. А может, ты сядешь и будешь смотреть, как я ему надрачиваю?

Он поднимает кулак и бьет меня по лицу. О, черт. Он действительно вышел из себя, мой прекрасный принц.

Еще.

Дай мне еще.

Я ухмыляюсь ему.

— Я расцениваю это как «нет»?

— Я тебя, блять, убью.

— Обещания, обещания.

— Николай!

— Да, малыш?

— Не начинай. И вообще, с нами покончено, — он отпускает меня с толчком. — Иди к своему Саймону.

— Ну уж, блять, нет, — я хватаю его за запястье, а затем засовываю презервативы обратно ему в руку. — Я чист, ублюдок. Я бы не сделал этого ни с тобой, ни с кем бы то ни было. А вообще, я трахаюсь только с презервативами. Прошлая ночь была единственным исключением.

Он смотрит на меня, его глаза темные и блестят от ярости.

— Саймон тоже был исключением?

— Нет. Кроме того, я ни с кем не был после инициации.

— Ни с кем?

Я качаю головой.

— А что насчет тебя? Стоит ли нам проверить тебя, учитывая ситуацию с Кларой?

— Я проверялся и чист. У меня не было секса уже… шесть месяцев.

Твою мать.

Ебаный в рот.

Я знал, что он вернулся к ней только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Я знал, что она ему не нужна. Я знал это.

Я широко ухмыляюсь, поглаживая его по затылку.

— Я уже говорил, что ты такой очаровательный, когда ревнуешь?

— Закрой свой гребаный рот, Николай.

— Как пожелаешь, малыш, — я прижимаюсь губами к его губам, сначала дразня, а потом прикусываю и с рычанием вторгаясь в его рот.

Он прерывисто выдыхает, и я проглатываю его глубоко в горле. Господи. Неважно, сколько раз я его целую. Всегда кажется, что это впервые.

Его вкус взрывается у меня во рту, и я вдыхаю его глубоко в свои чертовы легкие и удерживаю там.

У него вкус чая, цитрусовых и похоти, такой же поганой, как и моя.

Я толкаю его в сторону спальни, и мы, спотыкаясь, входим внутрь, его пальцы дергают меня за волосы, снимая резинку. Я наслаждаюсь каждой искрой боли, каждым толчком и гребаным рывком.

Он может отталкивать меня сколько угодно, но я снова заманю его в ловушку.

Снова