Экс-супруг. Я тебя забыла - Наталия Ладыгина

поверить человеку, который… — умолкаю и сглатываю. Если я еще хоть слово скажу, то это будет… взрыв. Я и так на пределе. И все бы не было так, не продолжай я испытывать к нему сильные чувства.

А что, если он тоже правда их испытывает? Что, если не врет?.. Что, если я дам всему этому шанс?

Нет, нет… Если все снова тем же обернется, то я не обожгусь. Я сгорю! Ничего уже от меня не останется.

— Дай мне шанс, — можно сказать, умоляю. — Я тебе докажу, что мы можем быть вместе и больше не страдать. Тебе больше не будет больно из-за меня. Никогда. Я изменился…

— Да. Правда? Стал таким же, каким был при ней?

— Нет, — качает головой из стороны в сторону, делая шаг ко мне. — Таким я еще не был. Ни с кем. Таким будешь видеть меня только ты, — мягким тоном он произносит последнее.

Прикрываю глаза и дрожу всем телом.

Я и помыслить не могла, что когда-нибудь Мирон будет так вести себя со мной. Будет преследовать, уговаривать, делать все для того, чтобы я была рядом. Только настоящее ли все это?.. Или пока я сопротивляюсь?

— Дай мне шанс, — повторяет он. — Дай возможность убедить тебя.

Он уже совсем рядом, а я не двигаюсь с места. Я стою-то с трудом стою. Когда мы только вошли сюда, во мне было столько сил, столько злости и энергий отстаивать свое право на свободу. А сейчас…

— У меня… у меня голова кружится, — признаюсь я через секунду и, отступив от него, поворачиваюсь к Мирону спиной.

Какая же слабость… Во всем теле. В каждой клеточке.

— Пойдем на балкон. Подышишь свежим воздухом, — предлагает Мирон. — Или может воды принести?

— На балкон… — вижу дверь балкона, но только делаю шаг, мои колени подгибаются.

Мирон тут как тут, не дает мне опуститься ниже.

— Все нормально… Нормально… Мне нужно к Ульяне…

— Тебе нужно присесть, — ведет меня к кровати, на край которой усаживает.

— Это все из-за тебя… — обвиняю его из последних сил.

— Да, возможно… Но может и нет. Ты просто устала. Вымоталась. Плохо спишь, — я и правда поспала всего пару часов от силы. Думала, у брата смогу выспаться. — Тебе могло и в аэропорту плохо стать. Еще хуже — в самом самолете.

— М-м… — мычу от того, что только хуже становится.

— Давай ты приляжешь, — Мирон встает передо мной на одно колено и берет за руку.

— Нет… Не буду я у тебя спать, — забираю у него свою руку. — Ты должен отвезти меня домой… Там я отдохну.

— Тебе надо полежать. А я за ней присмотрю. Давай… — поднимается с колена, берет меня на руки без спросу и укладывает головой на подушку.

Хочу возразить, но сил у меня просто ноль. И даже если я смогу закричать на него, то встать все равно не смогу. Так что крики бесполезны.

Мирон присаживается рядом и заботливо смотрит на меня.

— Все будет хорошо. Не волнуйся. Ты можешь мне доверять.

Если бы я что-нибудь пила у него здесь, то подумала бы, что он мне что-то подсыпал, чтобы успокоить. Но похоже я и правда вымоталась.

Глаза сами собой закрываются. Я проваливаюсь то ли в сон, то ли еще в какое-то состояние, а когда открываю глаза, кажется, уже другое время суток. Уверена, что прошло сколько-то часов! Мирона рядом нет.

— Боже… Ульяна… — вскакиваю с кровати и выбегаю из комнаты.

Несмотря на эмоции и страх за свою малышку, я осторожно открываю дверь, чтобы не напугать ее на тот случай, если она все еще там.

Застаю любопытную картину. Здесь Василиса и Мирон с моей девочкой на руках.

— Как у вас хорошо получается… Укачивать ее, — хвалит Василиса Мирона.

— Сам удивляюсь, — а потом поворачивает голову в мою сторону и удивляется моему появлению. — Мама проснулась...

— Здравствуй, Лиля, — здоровается со мной женщина, широко улыбаясь.

— Здравствуйте… — подхожу ближе, но смотрю на Мирона. — Сколько я… сколько я спала?

— Пару часов, — отвечает Мирон.

— Лиля, извини, я тут взяла на себя смелость проверить в твоей сумке, взяла ли ты с собой молоко, и нашла его. Еще кое-что из принадлежностей взяла.

— Я разрешил, — защищает женщину Мирон. — Ульяна раскричалась. А тебя будить я не хотел.

— Ну, я оставлю вас, — женщина ретируется из комнаты.

Только дверь закрывается, я тяну руки, что взять дочку к себе. Мирон сразу мне ее отдает.

— Не волнуйся, мы все сделали правильно.

— Мы?..

— Вообще-то я помогал. Кормил и все остальное.

Слегка вздергиваю правую бровь вверх и перевожу взгляд на личико Ульяны. Довольная.

— Как отдохнула? Тебе легче?

— Все хорошо, — отвечаю сухо. — Но теперь я хотела бы поехать домой. Спасибо за гостеприимство, но…

— Не говори со мной, как с чужим, — требует Мирон. — Ты должна знать, что это и ваш дом тоже.

— Это не наш дом… Уж точно не мой, — говорю спокойно.

— Почему ты так рьяно отказываешься от меня? От моей любви?..

— Ты от моей любви гораздо дольше отказывался. Точнее... ты в лицо мне говорил, что она тебе не нужна. Ну а еще…

— Останься, — обрывая, просит меня Мирон. — Я говорил, что мне не нужна твоя любовь, хотя сам только благодаря ей и выжил. И ты была не аптечкой, как ты любишь себя называть… Ты была и осталась моей женой. Единственной. Другой у меня никогда не будет. Я был одинок все это